Древний Рим. Для тех, кто хочет все успеть - Наталия Владимировна Москаленко

Его тесный союз с Клеопатрой, передача ей восточных провинций и завещание, в котором Антоний выразил желание быть похороненным в Александрии, подорвали его репутацию. Октавиан сумел представить будущую войну как борьбу с восточной тиранией, угрожающей традиционным римским ценностям.

2 сентября 31 года до н. э. в морском сражении при мысе Акций флот Антония и Клеопатры потерпел поражение. В следующем году они покончили с собой. Египет был превращен в римскую провинцию, а власть Октавиана стала единоличной.

Гражданские войны 43–30 годов до н. э. уничтожили остатки республиканского строя. Проскрипции и передел собственности ослабили старую аристократию и усилили позиции ветеранов и новых землевладельцев. Октавиан, опираясь на армию, провинциальные элиты и хозяйственную базу Италии, стал первым римским императором де-факто, приняв титул Август (в 27 году до н. э.) при формальном сохранении республиканских институтов.

По утверждениям современников, Октавиан Август сумел изменить Рим так, как не удавалось никому до него: он навел устойчивый порядок, укрепил управление и добился спокойствия, к которому республика долго шла через смуты и борьбу.

Пол Вудроф. Цицерон произносит речь против Катилины. Иллюстрация из «The story of Rome, from the earliest times to the death of Augustus, told to boys and girls» Мэри Макгрегор. 1912.

Никола Кусту. Цезарь. Статуя в саду Версальского дворца. Конец XVII века.

Глава V. Под покровительством Юпитера

Римская культура была сплавом дисциплины и прагматизма; она мало мечтала, но много строила.

Уильям Джеймс Дюрант

Представьте себе утро на берегах Тибра две с половиной тысячи лет назад. В тумане медленно проступают очертания семи холмов, вокруг которых пасут скот пастухи, а в хижине у очага старый рассказчик ведет детей в мир древних легенд. Эти истории – о богах, героях, чудесах и предзнаменованиях – станут духовным фундаментом для народа, которому предстоит создать империю. Римская мифология и культура выросли из этой почвы: сплава местных латинских верований, этрусских обрядов и различных мифов.

В кого веровали римляне?

Первые боги Рима, как вы наверняка помните, не были небесными владыками и не носили сияющих венцов. Они жили рядом с человеком – в камне у дороги, в шуме дубовой кроны, в треске пламени очага. Янус открывал врата – и городские, и незримые, ведущие в начало нового дела. Веста охраняла тепло дома. Терминус стоял на межах, оберегая границы полей.

Мужчина или женщина?

Януса изображали по-разному: и с двумя одинаковыми лицами, и с мужским и женским. Двойная сущность подчеркивала универсальную природу божества, его способность управлять как мужскими, так и женскими аспектами жизни и общества.

Их не изображали – у этих богов не было лика, хотя как-то, конечно, представляли. Камень, дерево, сосуд с огнем – вот их облик. Их имена произносили шепотом перед жатвой, перед боем, в день возвращения. Каждый ритуал требовал точности: ошибка в словах или жертве могла свести на нет усилия целого года.

Изображение Кибелы в книге начала XX века.

В III–II веках до н. э. Рим активно воспринимал греческую культуру, о чем мы уже довольно подробно говорили. Вместе с трофеями и пленниками из Эллады пришли и ее боги. Но в Риме они изменились. Из героев мифов они превратились в покровителей порядка, союзников государства. Их судьбы связывались не столько с драматичными историями, сколько с историей самой республики.

Отношения с богами в Риме были такими же прагматичными, договорными: do ut des – «даю, чтобы ты дал». Соблюдай обряд, поднеси жертву – и получишь защиту. Нарушь порядок – и навлечешь беду.

Даже при императорах, обожествленных при жизни, древние обряды сохраняли силу. Религия оставалась не только верой, но и государственным институтом.

Особенность римской традиции – включение чужих богов в свой пантеон. Побежденные святилища не уничтожались. Наоборот – богов как бы приглашали в Рим, обещая храмы и жертвы. Существовал ритуал эвокацио: во время осады жрецы обращались к божеству врага с предложением перейти на сторону победителей.

В римской и фригийской традиции Кибела изображалась верхом на львах или сопровождаемая ими, что подчеркивало ее власть над природой и могущество как богини плодородия и защиты. Львы символизировали силу, власть и дикость природы, подчиненные богине. На рельефах часто изображали колесницы Кибелы, запряженные львами.

Так в Риме появилась великая мать богов Кибела из города Пессинунта, что на границе с Фригией. В 204 году до н. э., когда Ганнибал еще угрожал Италии, римляне привезли ее священный метеорит, веря, что защита богини переломит ход войны. Позже сюда пришли и другие культы: символ женственности – египетская Исида, персидский Митра, божество справедливости, солнца, дружбы и товарищества, а также сирийские божества. Особенно широко культ Митры распространился среди солдат. Этот бог считался покровителем воинов, а храмы Исиды украшали прибрежные города от Александрии до Лондиниума, будущего Лондона.

Мнение о том, что Митра мог быть и богиней, и двуполым божеством, вероятнее всего, восходит к ошибке «отца истории» Геродота: именно он упомянул Митру как женское божество.

Римская религия была и системой верований, и политическим инструментом. Через нее империя объединяла завоеванные земли, превращая богов побежденных народов в римских. Даже когда легионы покидали рубежи, святилища оставались – как символ включенности в общее духовное пространство.

Так религия Рима поддерживала порядок, который не всегда могли поддерживать даже сила меча и строгость закона.

Культура духовная и материальная

Со временем греческая культура завладела умами римлян, прежде всего знатных и состоятельных. Как мы уже говорили, греков, обладающих определенными навыками, охотно покупали на рынках рабов, и стоили они недешево. Но и свободные греки потянулись в столицу и крупные города: философы и художники, риторы и мастера-ремесленники. В эллинском стиле возводились здания, у наставников из Афин и Родоса учились дети знати.

Но Рим не был бы Римом, если не создал бы собственное искусство. «Энеида» Вергилия, Гораций воспевал гармонию и меру, Катулл – страсть и личную боль. Цезарь описывал войны так, будто был сторонним хронистом, скрывая за сухим повествованием мастерство полководца и амбиции правителя.

Римские скульпторы не льстили моделям. В мраморе сохранялись морщины сенаторов, следы усталости, суровый взгляд людей, переживших битвы – и военные, и политические.

Архитектура Рима создавалась для вечности. Дороги соединяли Италию с Британией и Сирией, акведуки доставляли воду в города, амфитеатры вмещали тысячи зрителей. Форумы были и рынками, и ареной политических баталий.