Древний Рим. Для тех, кто хочет все успеть - Наталия Владимировна Москаленко

Они покровительствовали поэтам, художникам и философам, инициировали строительство храмов и общественных зданий. Влияние через семью и связи позволяло им участвовать в политической жизни косвенно: многие решали судьбу родов, готовили наследников и укрепляли альянсы через браки.

Кибела была покровительницей женщин. В религиозных ритуалах использовались ее символы: зерно, фрукты, цветы, показывающие связь с природой, урожаем и материнством, рога изобилия, сосуды для крови животных.

Свадьба для римлянки была не столько актом личного выбора, сколько социальным и политическим инструментом. Девушки вступали в брак обычно в подростковом возрасте; родитель или опекун подбирал супруга с учетом интересов семьи. После свадьбы женщина могла перейти под власть мужа или оставаться в подчинении семьи, сохраняя собственное имущество.

Образование женщин было ограничено, но им не пренебрегали: они изучали грамоту, счет, бытовую экономику, иногда риторику и основы философии, чтобы вести домашнее хозяйство и поддерживать культурный уровень семьи. Высшие слои позволяли дочерям и женам посещать театры, участвовать в религиозных праздниках и светских мероприятиях.

Рабыни и женщины-плебейки жили иначе. Они трудились в домах, мастерских, лавках и на рынках, воспитывали детей, готовили пищу, шили и выполняли тяжелый физический труд. Их свобода была минимальна, и они во всем зависели от хозяев, мужей и социального статуса своей семьи.

Один день в Риме

Давайте попробуем реконструировать один день в Риме, чтобы глубже погрузиться в атмосферу Вечного города.

Утро начинается с криков уличных торговцев и стука колес по каменной мостовой. В атриях богатых домов рабы разводят огонь в очагах.

Патриций открывает день возлиянием домашним богам: в ларарий кладут свежие цветы и капли вина. Он облачается в тунику, поверх которой слуга накидывает тогу – знак гражданского достоинства. Пока рабы подают завтрак – хлеб с медом, сыр, фрукты. Хозяин выслушивает утренние новости от клиентов.

Клиенты приходят каждое утро, приветствуют патрона и получают мелкие поручения или, наоборот, помощь – иногда деньгами, иногда рекомендацией.

Для ремесленника или мелкого торговца утро начинается на форуме или в мастерской. Один чинит сандалии, другой торгует оливковым маслом, третий выкладывает на прилавок свежие овощи. Город гудит – с форума доносятся голоса ораторов, вблизи храмов толпятся жрецы, а водоносы с криками несут амфоры с источников.

В сенате тем временем уже собираются магистраты. Здесь обсуждают законы, судьбу провинций и, конечно, плетут интриги. В Риме политика – это не кабинетная работа, а публичный спектакль, и каждое выступление – борьба за умы и сердца слушателей.

В городских банях существовала отдельная профессия – укторы (unctores). Это рабы или вольноотпущенники, специализировавшиеся на массажах и нанесении ароматных масел. У богатых римлян были личные укторы. Не правда ли, они напоминают современных спа-мастеров?

К полудню солнце становится жгучим. Римляне отказываются от серьезных дел и уходят на легкий обед. У патриция это могут быть оливки, вареные яйца, рыба; у плебея – лепешка и кружка вина, разбавленного водой.

Многие ремесленники ставили на товарах клейма со своим именем. По таким меткам археологи находят целые «бренды» мастерских – например, принадлежавших гончарам или производителям ламп.

После полудня самые нетерпеливые спешат в амфитеатр. В цирке Максима вмещается до 150 тысяч человек, и рев трибун слышен на другом берегу Тибра. Гремят колесницы, и каждый поворот – риск для жизни возницы.

Под звуки труб, выходят гладиаторы. Для одних это – игра на выживание, для других – путь к свободе…

Да-да, прецеденты, когда успешные гладиаторы получали свободу, известны. Владельцы гладиаторских школ или городские власти могли даровать счастливчику рудис – деревянный меч, символ освобождения и право выбирать дальнейшую судьбу: кто-то оставался при школе в качестве наставника молодых бойцов, кто-то открывал собственную, некоторые возвращались к прежним профессиям и даже вливались в обычную жизнь города. Их слава, завоеванная на арене, обеспечивала уважение и поддержку тех, кого они раньше развлекали на арене.

…И вот бои начинаются. Публика жаждет крови, и даже знатные матроны в ложе могут требовать добить поверженного.

Для освещения инсул и улиц жители часто пользовались переработанным животным жиром – дешевым и доступным. Запах был не самым приятным, поэтому в богатых домах предпочитали дорогие масла и фитили из льна или папируса.

После зрелищ город словно выдыхает. Патриций приглашает гостей на ужин, который может длиться до глубокой ночи. Слуги подают блюда – фазана, жареного поросенка, медовые пирожки. Между переменами блюд – музыка, чтение стихов, философские диспуты.

У плебея вечер скромнее: жареная рыба на углях, кувшин дешевого вина, неспешный разговор с соседями. Дети играют в кости, женщины полощут белье в воде у фонтана, старики рассказывают истории о войнах и былой славе.

После захода солнца улицы быстро темнеют – фонарей нет, и ночной Рим опасен. Патриции запирают ворота своих домов, стража несет службу у городских ворот, а плебеи стараются не покидать свой квартал. Лишь в трактирах и тавернах, где смешивается публика различных сословий, шум не утихает до утра…

Глава VI. Поздний Рим: Запад и Восток

Рим, некогда владыка мира, теперь сам стал пленником своих удовольствий.

Аммиан Марцеллин

В IV–V веках нашей эры Римская империя, некогда объединившая под своей властью почти весь цивилизованный мир, медленно, но неотвратимо теряла прочность. Легионы еще маршировали по дорогам, акведуки все еще приносили воду в города, сенат собирался в мраморных залах. Но за фасадом величия копились трещины – экономические, социальные, политические, – которые одна за другой подтачивали основы государства.

Поздний Рим: кризис власти, экономики и общества

Времена, когда Римская держава богатела за счет того, что разрасталась, миновали. Размеры империи стали настолько велики, что содержание в порядке дорог, охрана границ, жалованье гарнизонам крепостей требовали огромных расходов. Военные кампании, варварские набеги и восстания в провинциях истощали казну.

В поздней империи многие гарнизоны на границе становились почти автономными: солдаты служили поколениями в одном и том же форте, заводили семьи и обменивались обычаями с местными племенами. Эти сообщества порой жили по собственным неписаным правилам, отличным от столичных.

Аграрная проблема тоже не исчезла: те мелкие хозяйства, которые еще оставались, разорялись, их земли переходили к крупным землевладельцам, а оставшиеся крестьяне превращались в колонов – полузависимых арендаторов, вынужденных отдавать часть урожая. Натуральные повинности и налоги удушали деревни, снижая производительность и подрывая торговлю.

О временах, когда испанское серебро рекой текло в Рим, вспоминали с тоской или с сожалением. Монетная система находилась в кризисе. Серебряный денарий исчезал из обращения, а выпуск новых номиналов и порча