Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Смотреть нерп.

– А… у них что, уши? Я слышал, тут у вас различные… эндемики.

Мы засмеялись.

– Давай, – продолжал Толик, – подумаешь, инженер-конструктор. У нас там есть органист из Таллина.

Николай попытался сосредоточенно посмотреть на него. Толик рассмеялся.

– Орган ишшо, – перешел он на кордоновский сленг, – не построили. Сконструировать не могем. Вот ты и вбуравишься мыслью.

Я тут же поднялся, чтобы идти сдавать билет. Для меня все встало на места. Я думал о горячем сернистом источнике на центральной усадьбе, о горе Бедного Света… то есть Бледного… Но Бедного лучше? Думал о библиотеке с фолиантами и Валеркиных блинах.

Покемарив ночь, утром мы сели в «пазик» и покатили сначала по равнинной дороге между сопок и островков тайги в степи, а потом уже – с увала на увал через занесенную еще легким осенним снегом зелено-рыжую густую, махровую тайгу, оставляя позади деревянные селения, быстрые речки, бегущие среди наледей и громадных камней; и в одном месте сверху вдруг открылось море, мрачно-синее, чернильное, вспененное, и я понял, каким кретином надо быть, чтобы уезжать когда-либо отсюда, менять эту даль на какую-то Муйско-Куандинскую котловину.

Съездил, посмотрел Улан-Удэ, и ладно. Зато Еврипида прочитал. И такое впечатление, что читал где-то на верхотуре, на шпиле шаманской елки, правда. Потрясающе. Ни одна книга еще не была такой мучительной. Как будто в Улан-Удэ я к чему-то такому приобщился. Как будто я там стал немного другим. Ну да, у меня вдруг открылись глаза на заповедник. Хотя и до этого мелькали догадки, что мы уже на том берегу. Но этого было мало. Надо было отлететь в сторону, чтобы окончательно убедиться.

«Безумие? Пусть! В нем слава Диониса». Это мне нравилось даже больше аполитичных лозунгов Рокуэлла Кента.

Глава одиннадцатая

Усть-Баргузин оказался большим поселком с трубами рыбного завода и каких-то еще предприятий, одноэтажным, деревянным, естественно, с широкими и бесконечными прямыми улицами, начинающимися от моря. С краю поселка тек Баргузин, полноводный, широкий, быстрый. Долина была просторная, по обеим ее сторонам высились лесистые горы.

Мы наведались в аэропорт, чтобы убедиться: погода нелетная. Да это и так было ясно: небеса почти задевали вершины елей и пихт на гребнях гор, море штормило. Из аэропорта мы двинулись к реке, к устью. Встречные усть-баргузинцы разглядывали нашу троицу: юнца с распахнутой штормовкой и выглядывающим тельником, с рюкзаком на горбу, основательного молодого мужика с аккордеоном и субтильного интеллигентного мужчину в брючках, лакированных штиблетах, демисезонном пальто и кроличьей шапке. Ну, наверное, здесь и не таких видали.

На приколе среди катеров и моторных лодок Толик узрел то, что нужно, и радостно ткнул толстым пальцем: «Наш!» Значит, здесь, еще не ушел никуда. А куда уйдешь по такому-то морю? У кого-то из местных, возившихся с мотором в открытом сарайчике, Толик узнал адрес капитана Францевича, и мы зашагали обратно: по широким улицам, мимо добротных, высоко стоящих домов и неоглядных ладных заборов. «Надо ж… какие крепости, – бормотал Николай. – Форты. Хотя аборигенов что-то и не видно». Да, нам попадались все русские лица, ну, правда, русские по-сибирски, с особенными скулами и характерным разрезом глаз. Всюду брехали собаки. Наконец мы добрались до резиденции капитана. Толик передал Николаю инструмент, расправил плечи, надвинул на лоб серо-крапчатую кепку и шагнул за ворота. Мы остались ждать. Николай поднял воротник пальтишки, поеживаясь, озираясь на море, плескавшееся где-то за плотными заборами. Интересно, думал я, разглядывая его одежку, кто снарядил его в путь? Супруга-культработник? Все в тон: пальто, брючки, штиблеты, шарф. Но откуда взялась эта шапка? Хотел спросить, но передумал. Все-таки Николай был солидным человеком, инженером, отцом, работал до этого вояжа в каком-то конструкторском бюро. Мы топтались. Из-за врат доносились рычание и осатанелый лай, можно было подумать, что там сидят какие-то церберы. Лицо Николая было все того же бледно-серо-зеленоватого оттенка. Он мерз. Сутулился. Не выдержав, снял шапку, развязал уши и опустил их, строго взглянув при этом на меня. А мне было не холодно. Стоило пару раз хорошенько наесться – и кровь снова зажарчела в висках и во всех конечностях. И даже никотин не мог умерить ее бег по рукавам и протокам.

Женщины с авоськами, проходя мимо, замолчали и уставились на нас. Одна была луноликая смуглая бурятка, наверное, а может, китаянка даже. Хитровато улыбалась. Или такое у нее было выражение луны. Мы смотрели на них. И тут – заскрипели ворота. Вздрогнув, мы оглянулись. Толик И. Лицо его с крупными чертами было сурово, глаза из-под сивых бровей смотрели холодно. Он взял аккордеон, кивнул нам: пошли. Мы молча шагали куда-то по широкой сибирской улице.

Николай кашлянул в синий хрупкий кулак, поправил ушанку, наползавшую на глаза, посмотрел сбоку на нашего вожатого. А тот вышагивал решительно, крупно.

– На море? – спросил Николай.

– …Топиться, – подхватил я.

И мы дружно заржали. Николай громче всех. Нет, шли мы, оказывается, к матери другого Толика, чтобы попроситься на постой. Капитан сказал, что, хотя все и готово, трюм забит мешками с мукой, ящиками с конской тушенкой и прочим грузом, он никуда не поплывет, у моториста запой, это похуже шторма. Пока не найдет нового моториста, никуда не двинется. А найти не так-то просто. Так что придется немного тормознуться.

– А… это удобно? – забеспокоился Николай.

– Конечно, – ответил Толик, – неудобно. Но места в гостинице заняты, какая-то делегация приехала.

– М-м, – промычал Николай. – Но ты уже бывал у нее?

– Нет, – сказал Толик. – Но мой напарник по кордону ее сын.

Николай кивнул, поправил шапку.

– Я только не помню, как ее зовут, – пробормотал Толик, когда мы остановились перед очередными вратами. Он подумал с минуту, наморщив лоб с выдающимися надбровными дугами, передал аккордеон Николаю, толкнул врата… те не открылись. Хмыкнул, начал стучать железным массивным кольцом, заменяющим ручку.

– Может, в магазин пошла? – предположил я.

– Или не вернулась с работы, – сказал Николай.

Толик оглядывался. Во все стороны тянулись заборы, над ними высились крыши с трубами, из некоторых вились дымы. Куда идти? Толик достал папиросы. Я сигареты. Николай не курил.

– Нет, сибиряки, действительно, – проговорил осуждающе Николай, – понастроили тут себе крепостей. У нас таких не увидишь. Хотя насчет врагов – где их было больше?

– Так тут еще зверь ходит, – откликнулся Толик.

– Медведь, – уточнил я и рассказал о телоеде с кордона.

Николай задумчиво выслушал и подошел к вопросу с инженерной точки зрения, мол, так что ж, медведь эти ворота не выломает? Мы оглянулись на ворота, прикидывая…

В это время на дороге появился мотоцикл с коляской. Мотоциклист