Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

Сначала послышались приближающиеся шаги, затем дверь открылась. Появилась хрупкая фигура рейхсминистра. Морген встал и протянул руку в знак приветствия.

— Хайль Гитлер.

— Хайль Гитлер! — Геббельс подошёл ближе. — У меня мало времени, поэтому я буду краток. Ваши знания впечатляют, поэтому я могу передать вам привет от нашего вождя.

— Большое спасибо.

— Вы просили меня о помощи.

— Верно.

— Речь идёт об экспедиции, которую вы планируете организовать, — Геббельс указал на коробку. — Это тот самый объект?

— Да, господин рейхсминистр. — Морген поспешил открыть коробку. Затем он отошёл в сторону и позволил Геббельсу заглянуть внутрь. — Этому папирусу несколько тысяч лет, пожалуйста, не трогайте его.

Геббельс молчал и внимательно изучал потрепанный документ.

— Выглядит таким неприметным, — наконец сказал он. — Вы уверены, что эта штука приведёт к сокровищу?

— Без сомнения. Это уникальное свидетельство... Взгляните на изображение лучей и Всевидящего Ока, которое изображено в более позднем традиционном стиле...

— Избавьте меня от подробностей. Что именно вам нужно?

— Несколько помощников... каких-нибудь рабочих. И специальное разрешение итальянских властей.

— Деньги?

— Честно говоря, и это тоже. Может быть, несколько тысяч рейхсмарок.

— Стоит ли эта затея стольких усилий?

— Да, господин рейхсминистр. Более чем.

— Хорошо, — махнул рукой Геббельс. — Не повторяйтесь. Наш фюрер о вас высокого мнения, так что я посмотрю, что смогу для вас сделать. Вы наверняка слышали об Ассоциации по изучению духовной предыстории, основанной несколько лет назад. Возможно, они смогут профинансировать это начинание.

Геббельс сунул руку в карман пиджака и достал письмо.

— Может быть, вам пока стоит этим воспользоваться...

Морген открыл конверт.

— Что это?

— Приглашение в Берлин 20 апреля.

— На пятидесятилетие фюрера!

— Это будет незабываемое событие, поверьте мне.

3 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Патрик стоял в подвальном помещении с высоким потолком. Книжные полки тянулись по стенам и терялись в темноте. Чёрно-коричневые корешки книг, казалось, указывали на него. Их были сотни, тысячи. Экземпляр за экземпляром, ряд за рядом. Они содержали в себе знания мира и писали историю, истоки которой уходили в глубь тысячелетий.

Патрик шёл вдоль полок, которые, казалось, тянулись бесконечно. Наконец, он остановился и вытащил книгу. Надписи на бесчисленных языках смотрели на него, практически переплетаясь друг с другом, сливаясь друг с другом. Охваченный отчаянием, он листал тяжёлый фолиант. Он знал, что эти страницы содержат ответы на все его вопросы, но не мог понять ни слова. Он листал книгу всё быстрее и быстрее, страницы отрывались и летали вокруг него. Он искал помощи, оглядывался в поисках Питера, но книга развалилась у него в руках. Он взял другую. Но и этот экземпляр развалился, и следующий тоже. Мгновение спустя он оказался в эпицентре водоворота страниц. Страницы закружились вокруг него, словно торнадо, давя, осаждая его. Одна страница цеплялась за него, затем другая. Они цеплялись за него изо всех сил, и как он ни пытался разорвать их, ничего не получалось. Они наваливались на него всё больше и больше, скручивая его, покрывая, прижимая его руки к телу, обматывая его ноги и связывая его. Свободным оставалось только лицо; он даже не мог пошевелиться. Он стоял в тёмном подвале, превратившись в живую мумию. Он хотел привлечь к себе внимание, позвать, закричать, но рот, казалось, был чужим. Внезапно из стен на него выскочили собаки, доберманы. Острые уши и узкие морды дёргались в полумраке, рыча и щелкая зубами. Один из них встал на дыбы, внезапно оказавшись на голову выше Патрика. Его сверкающие глаза сверкнули, а из клыкастой пасти потянуло зловонием гниющей падали. Чудовищный пес вытянул передние лапы и железной хваткой вцепился Патрику в лицо. Зверь начал ломать ему челюсть, Патрик услышал хруст, сухожилия и мышцы оторвались от нижней челюсти, почувствовал, как осколки раздробленной кости впились ему в язык, и с изумлением наблюдал, как отдельные зубы выкатываются изо рта, словно игральные кости из чашки.

Но боли он не чувствовал.

Он уже стоял напротив женщины. На ней было пышное одеяние и корона из птичьих перьев. С нежной улыбкой она положила руку ему на грудь, словно желая успокоить. Патрик подчинился, чувствуя, что она чего-то от него хочет, чего-то ждёт.

Одним быстрым движением её рука вонзилась в грудь Патрика, схватив его сердце и вырвав его, всё ещё бьющееся, наружу. Он удивился, что не только допустил это, но и каким-то образом ожидал. Он всё ещё не чувствовал боли. Но теперь он увидел нечто, от чего его пробрал холодок. Женщина положила его сердце на весы. А рядом с этими весами находилось безмерное зло. Чудовище, совершенно отвратительное. Ряды острых, как иглы, оскаленных зубов сверкали из глубины пасти, ведущей прямиком в ад разрушения, к вечному проклятию. Это порождение ужаса было Пожирателем Душ, концом всего сущего и началом бесконечных мучений.

Женщина, казалось, не боялась Пожирателя Душ. Она засунула руку в корону и вытащила одно перо. Это перо должно было уравновесить вес сердца Патрика. Слюна капала изо рта Пожирателя Душ, серебряными нитями стекая на землю. Вены Патрика превратились в раскалённые лезвия бритвы, глаза выпучились, голова раскалилась, пот струился из каждой поры. И вот он стоит, в бездне всего сущего, зная, что его ждёт. Но он забыл слова!

— В чем вы исповедуетесь? — спросила женщина.

О, пожалуйста, пожалуйста, пусть это не будет концом!

— Ваше признание? — повторила она.

Пожиратель Душ сменил позу, приблизился к сердцу и провел по нему своим слюнявым языком.

Патрик посмотрел вниз и понял, что держит что-то в руках. Он поднял руки и увидел, что это глаз. Он его вырвал!

Внезапно Питер встал рядом с ним. Патрик взглянул на его искаженное болью лицо. Пустая глазница смотрела на него, верхнее веко отвисло, а из-под него сочилась ярко-красная кровь.

— Мой глаз! Патрик, помоги мне! — простонал Питер.

Патрик в ужасе обернулся.

Вспыхнул ослепительный свет, и появилось лицо молодой женщины. Это была Штефани.

— У тебя есть задание. Прояви себя.

И тут Патрик открыл глаза. Сердце всё ещё колотилось, словно готовое выскочить из горла. Потеряв ориентацию, он огляделся и увидел, что утреннее каирское солнце светит сквозь щель в шторах на его кровать и лицо.

— Патрик! Ты спишь? — раздался из-за двери голос Питера.

Патрик откинул одеяло и сел.

— Нет, я не сплю.

— Нам не следует заставлять мистера Гарднера ждать