Через Ничейную равнину - Арина Остромина

Узкая тропинка то петляла в зарослях, то выводила на полянки, ярко освещённые солнцем, то ныряла в узкие тёмные проходы между кирпичными стенами.

Проходя мимо густого колючего куста, Никита замер, обернулся, приложил палец к губам. Алёна удивилась: у них дома тоже использовали такой знак! Они с Дашей послушно остановились.

– Слышите? – прошептал Никита.

– Лошади ржут? Это уже цирк? – спросила Даша чуть громче, чем можно.

Никита легонько толкнул её локтем в бок и сделал свирепое лицо.

– Цирк ещё далеко! Наверное, это разбойники!

Даша втянула голову в плечи, как будто хотела уменьшиться. Никита сделал несколько шагов вперёд и осторожно выглянул в просвет между ветками, а потом быстро присел на корточки.

– Там шесть лошадей и один сторож. Остальные куда-то ушли. Пригнитесь, а то он нас заметит!

Мимо полянки проползли на четвереньках – вдоль тропы росли низкие кустики, идти в полный рост было нельзя. Когда снова оказались в зарослях, Никита почти бегом рванул вперёд и вскоре вывел девочек на обычную улицу.

– Подождите минутку, мне надо позвонить!

В Доме Сестёр по вечерам звонил колокол, созывая девочек на собрание, но здесь никаких колоколов нет.

Алёна удивлённо спросила:

– Зачем тебе звонить?

– Рассказать про разбойников! Пусть полицейские проверят.

Алёна шепнула Даше:

– Наверное, полицейские – это вроде стражников.

Никита достал из кармана тёмную коробочку, потыкал в неё пальцем, приложил к уху и заговорил, как будто сам с собой, про полянку за детской площадкой и про сторожа, у которого шесть лошадей.

– Ну всё, теперь полицейские знают, куда ехать. Идёмте к цирку!

– Значит, у вас в городе тоже волшебство есть! – обрадовалась Даша. – Полицейских тут нет, а ты им всё рассказал!

Никита на это только рассмеялся и весело хлопнул Дашу по плечу.

Цирк оказался большим круглым шатром с яркой разноцветной крышей. Он стоял посреди площади, окружённой деревьями. В дальнем конце площади Алёна увидела длинный деревянный ящик на ножках, а перед ним – лошадей.

«Наверное, у них там кормушка».

Несколько лошадей – обычные, как Глафира. А несколько – совсем маленькие.

– Это что, жеребята? – спросила Алёна Никиту.

– Это же пони! Карликовые лошадки. Неужели никогда не встречали? Или опять шутите?

– У нас таких нет, ― покачала головой Алёна.

Рядом с пони стояли их хозяева. Время от времени подходили родители с детьми, сажали детей в седло, и хозяин вёл свою лошадку с наездником вокруг площади. Алёна заметила, что, пока дети катаются, взрослые достают из сумок или из карманов какие-то бумажки и дают толстому дядьке, который сидит на стуле в стороне ото всех.

«Наверное, это и есть купюры!» – догадалась Алёна.

Пока они с Дашей глазели по сторонам, Никита не терял времени даром: подошёл к толстяку и поговорил с ним, а потом вернулся к девочкам.

– Я тут спросил, нет ли работы для вашего дедушки. Сказали, пусть завтра в полдень приходит. Главный конюх с ним поговорит.

Алёна поняла, что надо поблагодарить толстяка – он ведь согласился пообщаться с Дедом! Она вежливо поклонилась, главный конюх расплылся в улыбке, на щеках появились смешные ямочки, и Алёна сразу подумала: «Он хороший, он возьмёт Деда на работу!»

– Пусть и лошадку завтра приводит! Посмотрим, на что она способна, – добавил толстяк.

Никита с девочками пошли обратно. За кустами, где ещё недавно разбойники прятали лошадей, не было уже ни тех, ни других. Теперь там деловито ходили люди в белых шуршащих костюмах, закрывающих всё, кроме лица, и в белых масках. Люди что-то измеряли, обметали кисточками изгородь, светили на неё фонариками. Поднимали что-то с земли, щёлкали большим чёрным прибором, на котором загоралась яркая лампочка.

– Кто это? Что они делают? – спросила Даша.

– Это полицейские. Собирают улики.

Девочки опять ничего не поняли, но промолчали. Не хотели показывать Никите, что совсем ничего не знают о его мире. А он перебрался через низкие кусты и хотел подойти к полицейским, но его остановили:

– Мальчик, сюда нельзя! Идёт расследование.

– Я знаю! Это ведь я вам звонил!

После этих слов к нему разом кинулись несколько человек, и Никита понял, что останется здесь надолго.

Он обернулся и крикнул девочкам, стоявшим за кустами:

– Приходите завтра в сквер к одиннадцати! Я буду ждать!

Полицейские отвели Никиту в сторону, а Даша с Алёной пошли дальше по той же тропе.

– Думаешь, Никита имел в виду, что нам надо с Дедом и Глафирой в сквер прийти? – спросила Даша.

– Конечно! Мы ведь должны в полдень быть у цирка. Вряд ли Никита нас поведёт по этой узкой тропинке. Наверное, пойдём в обход, по большим улицам. Это дольше.

Даша помолчала, а потом сказала:

– Хорошо, что Никита при полицейских не упомянул нашу лошадку!

– Почему? – удивилась Алёна.

– А ты представь: Никита им рассказывает про укрытие разбойников и их лошадей, а сам в это время ещё какую-то лошадь ждёт. Могли подумать, что мы заодно с разбойниками! Мы ведь тоже не местные, как и они. И тоже на лошади сюда приехали.

– И правда! Никита молодец.

На следующее утро Дед с девочками спрятали повозку подальше в лесу, обложили её срубленными ёлочками, а сами взяли Глафиру и пошли в город.

Прохожие на улицах оглядывались, перешёптывались. Дед вёл Глафиру не по той дороге, где ездят повозки-самоходки, а по той, где ходят люди. Они расступались, пропускали странную процессию: старик, лошадь, две девочки.

Никита выскочил из сквера им навстречу, познакомился с Дедом, погладил Глафиру.

В полдень они уже разговаривали с толстяком. Тот задавал Деду вопросы о лошадях. Дед увлечённо рассказывал всё, что знает, а толстяк слушал с восхищением. Хозяева пони подошли ближе, выстроились вокруг Деда, стараясь не пропустить ни слова.

Алёна с Дашей остались чуть в стороне и тоже прислушивались. Алёна не всё поняла, но заметила, что один раз Дед сказал неправду. Когда толстяк спросил, сколько лет Глафире, Дед на секунду запнулся, а потом ответил, что десять.

Но Алёна-то знала, что на самом деле ей тридцать. Просто после мёртвой и живой воды в Провале Глафира сильно помолодела.

С тех пор Дед с Глафирой работали на площади у цирка. По вечерам толстяк раздавал всем конюхам купюры, которые ему заплатили за катание. Дед останавливался у магазина и посылал девочек за едой. Набитые сумки вешали Глафире на спину и возвращались в лес, где устроили настоящий шалаш с удобной спальней.

Потянулись однообразные дни.