Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

Брат Отаки, Новая Накидка, и одна из её сестер следовали за нами с вьючной и запряженной в травуа лошадьми, и когда они подошли, мы все наточили ножи и принялись разделывать эти две туши. Мы забрали шкуры и самое лучшее мясо и привезли все это домой незадолго до захода солнца. Я ничего об этом не говорил, но младшие брат и сестра Отаки сделали это, и до того, как стемнело, весь лагерь знал, что Отаки вместе со мной преследовала бизонов и убила быка из ружья своего отца, и у каждого костра люди говорили об этом. Насколько я мог судить, женщины и многие мужчины говорили, что ни одна уважающая себя девушка не стала бы заниматься подобным делом – охотиться на равнинах и пренебрегать своей работой в вигваме. Девушка из клана Чёрных Дверей получила хорошую пощечину от своей матери, вдовы, за то, что сказала, что собирается научиться стрелять, чтобы охотиться для вигвама.

Вечером несколько мужчин из клана Редко Одиноких пришли в наш вигвам, и по торжественному выражению их лиц, когда они вошли, мы решили, что они пришли не просто поболтать и покурить. И действительно, не успела трубка сделать круг, как старый Небесный Певец, вождь их клана, сказал моему отцу:

– Одинокий Вапити, поскольку ты теперь заменил этой девушке, Отаки, отца, мы пришли попросить тебя заставить её вести себя прилично и оставаться там, где ей положено, вместо того, чтобы охотиться на равнинах с твоим сыном.

– Какой вред она причинила кому-либо из вас? – спросил мой отец.

– Какой вред? Да много. Множество для всего нашего большого племени! -выпалил Небесный Певец. – Из-за неё наши девушки, даже некоторые из наших женщин, недовольны. Они начинают ненавидеть свою работу в вигваме! Они говорят, что у них тоже будет оружие и лошади, и они будут охотиться на равнинах. Конечно, мы можем остановить их; есть способ, но этот способ неприятный; ничто не сравнится с миром в вигваме. Так что просто заставь эту девушку оставаться дома и вести себя так, как ведут поступают другие девушки, и у нас будет мир.

– Небесный Певец, друзья мои, – ответил мой отец, – как вы и сказали, я занял место своего погибшего друга, занял место отца для Отаки и её братьев и сестёр, и я знаю, что они сделают всё, что я им скажу. Но даже за всех лошадей этого племени я не стал бы говорить этой девушке, чтобы она сделала то, о чём ты просишь – заставлять её сделать то, о чём ты просишь. С другой стороны, я буду поощрять её продолжать делать то, что ей нравится, потому что она отличается, очень отличается от всех девочек, которые когда-либо рождались у нас. Вы, кто видел, как она росла, должны были это заметить. Мне было о ней видение; я не могу сказать вам, что это за видение, но оно предвещает ей громкое имя. Вот! Я сказал все, что хотел об этом сказать; давайте теперь поговорим о других вещах.

Посетители поняли, что спорить с моим отцом бесполезно, и больше не говорили об этом, но они были рассержены тем, что им не удалось заставить его поступить так, как они хотели, и вскоре ушли, отказавшись выкурить вторую трубку.

Не успели они уйти, как вошла мать Волчьих Глаз и, ехидно улыбаясь, села у двери; но прежде чем она успела открыть рот, мой отец сказал ей:

– Женщина, если ты пришла говорить против Отаки, просто держи свои слова при себе.

И с этими словами он ушёл кого-то навестить, а женщина, сославшись на то, что пришла одолжить немного ниток из сухожилий и получив их, вернулась в свой вигвам – без сомнения, для того, чтобы еще более ожесточенно наговорить на девушку.

Так начались настоящие охотничьи будни Отаки. И как же ей это нравилось! Бизоны, вапити, олени, антилопы – все были для неё верной мишенью, и её вигвам всегда был богат мясом, хорошо выделанными шкурами бизонов, кожей и мехами для торговли. Она не всё время охотилась, а дома усердно работала сама и учила своих сестер выделывать кожу, сушить мясо, собирать дрова и готовить еду. Её братья пасли лошадей и на охоте следовали за нами с вьючными лошадьми. Старший из них, Новая Накидка, сам начал охотиться и время от времени приносил добычу.

Через несколько дней после того, как был убит Утреннее Перо, большой отряд наших воинов выступил против Ворон, чтобы отомстить за его смерть, но они так и не добрались до страны Ворон, потому что их вождям-знахарям тоже снились дурные видения, говорившие о том, что нужно повернуть назад, и они возвращались. Они дошли до южной границы нашей страны, реки Вапити, и не обнаружили на ней стоянки Ворон. Вскоре после их возвращения наши вожди собрали совет и решили отправить гонцов, чтобы попросить наше братское племя кайна присоединиться к большому набегу в самое сердце охотничьих угодий Ворон. Вскоре гонцы вернулись с известием, что большинство воинов кайна были позваны северными черноногими, чтобы сражаться с янктонами, вторгшимися в восточную часть нашей страны, и что нам придется ждать их помощи месяц или даже больше. Наши вожди решили, что нам следует их подождать. Молодой, но очень успешный воин по имени Видит Чёрное заявил, что он не может ждать, и что маленький отряд, которым хорошо командуют, часто может нанести большой урон врагу. Он поведет десять человек, десять человек по своему выбору, в страну Ворон, и сразу же отправится в путь. Вожди разрешили ему идти. Я был одним из десяти, которых он выбрал для набега.

Ночь была тёмная, безлунная, медленно плывущие облака наполовину скрывали звезды. Мы двигались спокойно, без каких-либо приключений, но дважды за ночь человек, шедший последним, заставлял нас останавливаться и смотреть назад; он говорил, что, если глаза его не обманывают, за нами кто-то или что-то следует. Оба раза мы долго стояли и смотрели, но ничего не слышали и не видели. Но когда на рассвете мы приблизились к долине реки, то увидели, что за нами следует одинокий человек.

– Это тот, кому я не позволил бы идти с нами; мы подождем его здесь и отправим прямо домой, – сказал наш предводитель.

Человек, плотно закутанный в длинное одеяние из бизоньей кожи, появился в полумраке раннего утра. Даже когда он подошёл совсем близко, мы не могли разглядеть, кто это,