Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

не отличался от чернокожего. Ограниченность тогдашних европейцев (увы, сохранившаяся до нашего времени) заставляла их считать каждого человека, отличавшегося от них вероисповеданием (мавры) или цветом кожи (негры), прирожденным злодеем; иных доказательств для этого не требовалось. Именно таким злодеем предстает в «Тите Андронике» мавр Арон (см. в гл. 13: «…Мудрый сын Лаэрта»), а в «Венецианском купце» – принц Марокканский (см. в гл. 18: «…За черноту»). Принц – доблестный воин, но Порция смотрит на марокканца сверху вниз и высмеивает цвет его кожи.

Однако в «Отелло» мавр изображен совсем другими красками; это экзотическая личность, обладающая огромной сексуальной привлекательностью для белой девушки, поскольку он совершенно не похож на мужчин, к которым привыкла Дездемона. В этом нет ничего необычного. В начале 1920-х гг. Рудольф Валентино снялся в фильме «Шейх» и привел в экстаз миллионы женщин, несмотря на то (а возможно, благодаря тому) что по сценарию он был мавром и мусульманином.

Впервые о венецианском мавре (фигуре экзотической и, следовательно, романтической) упомянул итальянский писатель Джованни Батиста Джиральди, писавший под псевдонимом Чинтио. В 1565 г. был опубликован сборник его новелл, называвшийся Gli Hecatommithi («Сто рассказов»). Одна из новелл начинается так: «Жил-был в Венеции мавр, доблестный воин и очень красивый мужчина…» Как мавр попал в Венецию и какую религию он исповедовал, не сообщается. Автору требовалось только одно: чтобы герой был романтичным и страстным, как положено уроженцам юга.

Шекспир заимствовал этот сюжет у Джиральди и точно следовал ему во многих деталях.

«Флорентинец…»

Пьеса начинается в ночной Венеции (см. гл. 18 «Венецианский купец»). Два венецианца выясняют отношения, но причина конфликта не совсем ясна. Родриго упрекает Яго в двурушничестве.

Яго доказывает, что он действительно ненавидит некоего человека. У него есть на то причины. Влиятельные люди просили этого неназванного человека сделать Яго своим лейтенантом (то есть первым помощником), но он отказал, так как уже назначил на эту должность другого.

А кто он? – Математик-грамотей,

Микеле Кассьо некий. Флорентинец,

Опутанный красоткой. Бабий хвост,

Ни разу не водивший войск в атаку.

Акт I, сцена 1, строки 16–19

(перевод Б. Пастернака)

Яго буквально кипит от негодования: ему, бывалому воину, предпочли какого-то «математика», то есть человека, изучавшего военное искусство по книгам, а не на поле боя. К тому же Кассио флорентинец, а не венецианец; во времена Шекспира Флоренция славилась не воинами, а купцами.

Упоминание о том, что Кассио опутан некоей красоткой [в оригинале сказано более четко: «околдован своей красавицей женой». – Е. К.], сбивает с толку. Эта «красотка» в пьесе не участвует, и больше о ней не говорится ни слова. У Чинтио персонаж, соответствующий Кассио, действительно женат. Видимо, сначала Шекспир хотел вывести в пьесе и эту женщину; но впоследствии передумал, а исправить строку не удосужился.

«…Родос и Кипр»

Яго с нарастающим гневом продолжает:

Я на глазах Отелло

Спасал Родос и Кипр и воевал

В языческих и христианских странах,

Но выбран он.

Акт I, сцена 1, строки 25–27

Когда Венеция обрела территории в Восточном Средиземноморье (см. в гл. 21: «…Им «Феникс» был захвачен вместе с грузом»), она взвалила на себя тяжкое бремя – необходимость воевать с оттоманскими турками, которые в XIV в. являлись главной силой на Балканском полуострове и в Восточном Средиземноморье.

Родосом, островом у юго-восточного побережья Малой Азии, после завоевания крестоносцами части восточных земель владели разные итальянские искатели приключений. К моменту распространения власти турок на Малую Азию и Балканы этот остров находился в сфере влияния Запада почти три века.

В 1480 г. турецкий султан Мухаммед II осадил Родос, но неудачно. Однако в 1522 г. следующий султан, Сулейман I Великолепный, все же взял его.

Кипр – более крупный остров в восточной части Средиземноморья. Он тоже был захвачен крестоносцами, но в 1489 г. отошел к Венеции. Распространение власти Венеции на некоторые острова и часть побережья Восточного Средиземноморья втянуло ее в войны с турками; за два с половиной века насчитывалось пять таких войн.

Четвертая из них длилась с 1570 по 1573 г. Именно она описана Чинтио, новелла которого легла в основу пьесы Шекспира. Эта война началась, когда Шекспир был мальчиком; возможно, во время написания пьесы драматург вспоминал ее.

«…А я поручиком их мавританства»

Говоря о Кассио, Яго с горечью продолжает:

Но выбран он. Он мавра лейтенант,

А я поручиком их мавританства.

Акт I, сцена 1, строки 29–30

Наконец выясняется, что речь идет об Отелло, венецианском мавре; именно поэтому Яго издевательски переиначивает титул his Worship («его милость») в his Moorship («его мавританство»). Чин ancient соответствует нынешнему ensign (буквально: «знаменосец») и в военно-морском флоте приравнен к младшему лейтенанту. Можно не сомневаться, что Яго таких обид не прощает.

«…Толстогубый…»

Родриго уныло констатирует, что мавру везет:

У, толстогубый черт! Он с ней, увидишь,

Всего добьется.

Акт I, сцена 1, строки 63–64

Как вскоре выяснится, Родриго завидует успеху Отелло у Дездемоны, прекрасной дочери Брабанцио, одного из самых богатых и влиятельных венецианских сенаторов. Родриго хотелось бы самому оказаться на месте мавра.

Эпитет «толстогубый» – первое свидетельство того, что Шекспир говорит о настоящем чернокожем, а не о мавре из Северной Африки, у которого хоть и смуглая кожа, но он не является негром. (В отличие от Шекспира у Чинтио нет и намека на то, что его мавр на самом деле чернокожий.)

Кроме этого, есть и другие свидетельства. Повинуясь импульсу, Яго стремится тут же отомстить своему начальнику, предупредив Брабанцио о побеге дочери и настроив его против Отелло. Пользуясь тем, что они находятся у дома сенатора, Родриго и Яго поднимают шум, что заставляет Брабанцио выглянуть в окно. Яго кричит ему:

Ад и дьявол!

У вас разгром. Опомнитесь, дружок.

Наденьте плащ. Как раз сейчас, быть может,

Сию минуту черный злой баран

Бесчестит вашу белую овечку.

Акт I, сцена 1, строки 83–86

[В оригинале: «старый черный баран». – Е. К.] Конечно, «старым черным бараном» Яго называет Отелло.

«…Арабским жеребцом»

Когда Брабанцио отказывается поверить, что его дочь бежала с Отелло, раздосадованный Яго говорит:

Мы вам делаем одолженье, а