Безграмотное Средневековье - Екатерина Александровна Мишаненкова

и другое, говорила она, могут быть обращены в ничто, если допустить сочетание одноименного о равноименным. Кроме того, она уверенно, словно по божественному вдохновению, утверждала, что лишь ей одной дано различать, является ли нечто истиной или ложью».

Третьей выступает Риторика – искусство произносить речи. Это величественная дева в шлеме и с оружием, которым она поражает своих врагов. «Подобно всевластной царице, она способна была направлять, куда пожелает, и уводить, откуда пожелает, и повергать в слезы, и приводить в неистовство, а также добиваться любого другого выражения лица и душевного состояния как в городах, так и в сражающихся армиях и в любых народных сборищах». Риторика объявляет, что ее искусство «состоит из пяти частей: нахождения, расположения, выражения, памяти и произношения. Что же касается прибавляемого сюда некоторыми суждения, то оно относится ко всем частям». И дальше она длинно, подробно и интересно объясняет, как произносить речи, строить доказательства и. д. Для написания этой части своей книги Марциан Капелла использовал работы великого оратора Цицерона.

По сути грамматика и диалектика были чем-то вроде подготовки к изучению риторики, так что эти дисциплины уже тогда составляли единое трио, хотя формально в тривиум они были собраны уже в Средние века.

Четвертой девой была Геометрия, под которой подразумевалось не совсем то, что мы сейчас называем геометрией. Марциан именовал ее «наставницей прочих искусств» и включал в ее состав кроме собственно геометрии – географию, этнографию, геологию и другие естественные науки. «Различаю впереди некую блистательную женщину, – описывал он, – держащую в правой руке чертежную палочку, в левой же – объемную сферу; на ее левое плечо был накинут пеплос, на котором видны были величины и траектории светил; размеры, расположение и формы орбит; а среди светил – также и тень Земли, достигающая небес и окрашивающая мглистым багрянцем золотые диски Луны и Солнца. Сам же пеплос сиял подобно морю, отражающему весенний эфир. Весьма часто он был одалживаем для нужд ее собственной сестры Астрономии; помимо же этого он, испещренный самыми различными числами, сверкал стержнями солнечных часов, формулами расстояний, весов и мер и переливался всевозможным разнообразием оттенков. Неутомимая путешественница, она носила сандалии, в которых могла обойти всю Землю; они были истерты в кругосветном странствии». Впрочем, связь геометрии и географии там же объяснена устами самой девы: «Я зовусь Геометрией оттого, что я, многократно обошедшая и измерившая землю, могу поведать и объяснить при помощи своих расчетов все, что касается ее формы, величины, положения, отдельных элементов и расстояния между ними в стадиях, и не существует такого места на земле – при всем ее разнообразии, – которое я была бы не способна исчерпывающим образом описать по памяти». Эта часть книги написана по материалам «Естественной истории» Плиния старшего и «Начал» Евклида. Кстати, в ней же приводятся доказательства шарообразности Земли.

Пятая дева – Арифметика, «прародительница небожителей», «лицо которой излучало величие благороднейшей древности и, казалось, превосходило возрастом и знатностью рода самого Громовержца». Возможно, эту идею связи математики и религии Капелла заимствовал у Никомаха Герасского из «Теологии арифметики». Дева Арифметика же говорит о себе: «не безвестная ни на небесах, ни на земле, среди вещей, мною же самой порожденных» и рассказывает о числах от одного до десяти, соотнося каждое с каким-нибудь из олимпийских богов. А потом следует достаточно длинный рассказ о математике, арифметических действиях и т. д.

Шестой выступает Астрономия, которая, как уже упоминалось, считалась сестрой Геометрии. Это была «дева, украшенная драгоценными каменьями; не менее прекрасны были и рассеянные по всему ее телу глазки жемчужин. Чело ее было звездным, ее волосы сияли; крылья же ее с прозрачным оперением – облетающие небосвод золотые воздушные вёсла – часто колыхались. В одной руке она держала блестящий измерительный прибор длиною в локоть, в другой – книгу, в которой видны были предначертанные пути богов, прямые и попятные движения светил вместе с осями полюсов, изображенные цветами различных металлов». Астрономия рассказывает о Космосе, Солнце, Луне, созвездиях, движении планет, способах, с помощью которых можно рассчитать размеры и орбиты планет и т. д. В целом представленная там модель мироздания соответствует доктрине геоцентризма с элементами гелиоцентризма, скорее всего взятой Капеллой у Гераклита Понтийского, ученика Платона.

После этого выступления Венера стала ныть, что ей надоели науки, она хочет музыку, в конце концов, они на свадьбе или где. Многие боги ее поддержали, и поэтому представление еще двух дев – Медицины и Архитектуры – отменили, сочтя их не такими уж важными, «поскольку их заботы касаются смертных предметов, а искусство их посвящено земному, и они не имеют ничего общего с эфиром и горними сферами».

Поэтому седьмой девой, «кто более всех любезна небесным светилам и чьего появления здесь ждут с радостью и благоволением», стала Гармония, которая «лучше, чем кто-либо еще, сумеет успокоить тревоги всевышних, наполнив радостный эфир своим пением и ритмами». Ее «певучую главу украшали тонкие листочки искрящегося золота, одежда же была сплошь покрыта твердыми металлическими пластинами: при каждом ее движении и шаге, точно рассчитанном и отмеренном, эти украшения издавали мягкий и приятный звон… В правой руке Гармония несла нечто вроде круглой формы щита, украшенного кольцами разного диаметра и пересеченного дивными линиями: благодаря соразмерному расположению этих вложенных друг в друга фигур он издавал посредством этих кругообразных струн согласное звучание всех музыкальных интервалов. С левой руки девы свисали привязанные на равном расстоянии многочисленные изображения театральных увеселений… Тогда сам Юпитер и небесные боги, узнав величественность горней мелодии, разливавшейся в честь некоего тайного огня и неусыпного пламени, почтили сокровенную отеческую песнь и один за другим приподнялись в знак уважения к внемирному разуму». Гармония произносит речь о благотворном влиянии музыки на людей, напоминает и о гимнах, и о боевых песнях, и об успокаивающей музыке, а потом рассказывает музыкальную теорию. На чем трактат и завершается.

Семь свободных искусств в христианстве

литературной точки зрения трактат «О бракосочетании Филологии и Меркурия» – произведение достаточно слабое. Все-таки Марциан Капелла – не Вергилий и не Лукан. Однако его вклад в европейскую культуру в некотором смысле больше, чем у любого великого поэта или писателя Античности, потому что именно его вариант системы семи свободных искусств на многие столетия стал основой европейской системы образования.

Изучение этих семи базовых наук, естественно, надлежащим образом осмысленных и переработанных христианскими мыслителями, в том числе Августином Блаженным, рассматривалось как необходимый подготовительный этап для получения философского знания о мире. А поскольку в Средние века философия была (по крайней мере признавалась таковой) только религиозной, то под философским знанием о мире, в сущности, и подразумевалось то самое сближение с Богом, достижение