Безграмотное Средневековье - Екатерина Александровна Мишаненкова

Соответственно, все, кто претендовал хоть на какую-то ученость, обучались этим семи наукам, формально разделенным на две ступени – trivium (тривий или тривиум) и quadrivium (квадривий или квадривиум). Тривиум включал в себя грамматику, диалектику (логику) и риторику, а квадривиум – арифметику, геометрию, музыку и астрономию. Считается даже, что слово «тривиальный» произошло как раз от школ, где преподавали первую ступень – тривиум. Но фактически это разделение не было настолько строгим, потому что азам той же арифметики – хотя бы счету – начинали учиться гораздо раньше, чем дело доходило до квадривиума, а музыкой так и вовсе занимались с самого детства. А в каких-то школах все эти науки и вовсе предполагали уже углубленное изучение, с уклоном в философию, и учеников туда принимали уже умеющих читать, писать и считать. Со временем это стало нормой, а с появлением университетов семь свободных искусств окончательно переместились в программу высшего образования.

Раннесредневековая школа

«Школьное образование той эпохи было прагматичным, закрытым и корпоративным, оно практически не допускало обучение лиц, не входящих в данную институциональную структуру, – пишет М.А. Полякова в статье «Средневековые школы: вариации, базовые признаки, перспективы». – А школа, по сути, скорее напоминала ремесленную мастерскую со своими правилами и иерархией, а не образовательное учреждение современного типа».

Еще в XIX веке крупнейший русский специалист по истории образования, Н. В. Сперанский, в своей книге «Очерки по истории народной школы в Западной Европе» писал, что в средневековых школах не было ни строгих ограничений по возрасту, ни четких сроков обучения. В классе могли вместе учиться дети разных возрастов: от семилетнего мальчика до двадцатилетнего юноши – у кого когда появлялись необходимость в образовании и финансы на него.

Но все они начинали свое обучение с запоминания наизусть на латыни основных молитв «Отче наш», «Богородица», «Символ веры» и полутора сотен псалмов. Разумеется, тоже на латыни. Это позволяло им, с одной стороны, сразу же принимать участие в богослужениях, а с другой – служило необходимым введением в искусство чтения на латыни.

Кроме того, ученики сразу же начинали заниматься пением. После изучения грамматики ни один предмет из школьной программы не занимал столько времени, как церковное пение, которому школьники уделяли много времени на протяжении всего времени обучения. Это тоже было продиктовано практическими соображениями – пение духовных гимнов было неотъемлемой частью богослужений, хор существовал при каждой церкви, и должность регента хора была отнюдь не синекурой. Вообще духовные гимны были одним из важнейших пропагандистских инструментов средневекового христианства, именно с их помощью прихожан настраивали на нужный лад. А в условиях малочисленности других развлечений церковное пение, естественно, пользовалось у людей большой популярностью. Поэтому неудивительно, что некоторые средневековые мыслители даже высказывались в таком духе, что и грамматика (латинская, естественно) нужна только как вспомогательная наука для того, чтобы понимать и правильно исполнять духовные песнопения, а вот читать древних авторов, что-то изучать и анализировать – это уже дело избранных.

Хотя, надо заметить, разучивали церковные хоры не только духовные гимны – со временем стало появляться все больше одобренных религиозными властями простых, не канонических и не богослужебных песен духовной тематики. В том числе и на национальных языках. Грамотность населения, особенно сельского, по-прежнему оставляла желать лучшего, до изобретения кино оставалось несколько столетий, так что «важнейшим из искусств» для средневекового человека являлась песня, которую можно выучить наизусть и при желании исполнить самостоятельно или в кругу друзей.

Но вернемся к грамматике. Поскольку школы были церковные и готовили будущих клириков, то грамматика, конечно, была латинская. В начальной школе преподавались только самые азы – изучали буквы и самые распространенные буквосочетания, а потом на помощь приходили те самые молитвы и псалмы, которые школьники уже выучили наизусть. Собственно, по Псалтыри дети и учились читать, соотнося сохраненные в памяти тексты с их визуализацией, запоминая внешний вид слов и таким образом набирая словарный запас. Главное внимание уделялось верной постановке ударения, все остальные правила грамматики на этом этапе особо не требовались.

Параллельно обучались счету и азам арифметики, нужным будущим клирикам хотя бы для того, чтобы рассчитывать даты церковных праздников и постов.

Ну и, наконец, самые терпеливые и способные осваивали искусство письма – учились воспроизводить буквы, а затем и слова на восковых дощечках. Кто справлялся и показывал хорошие способности, тех начинали учить писать на драгоценном пергаменте. Но это было уже отдельное искусство – каллиграфия, и те, кто его осваивал, становились очень ценными специалистами. Искусный писец мог рассчитывать на обеспеченное будущее хоть в монастыре, хоть где-нибудь при дворе епископа или светского властителя.

Н. В. Сперанский называл эти дисциплины «первоначальными науками». По его мнению, их было достаточно для посвящения в духовный сан и получения одной из церковных должностей. Он считал также, что этот курс был подготовительным этапом на пути к изучению семи свободных искусств и в целом на обучение «механическому чтению и началам письма» уходило примерно три года упорного труда.

Тривиум

«Матерью и основой семи свободных наук всю первую половину средних веков считалась грамматика, – пишет А. В. Зимин в статье «Средневековые школы Западной Европы: образование и развитие». – На изучение грамматики тратились тогда, безусловно, большая часть всего школьного времени. Занятия ею начинались чтением эзоповых басен и сборника нравственных изречений, приписывавшихся Катону Старшему, с одной стороны, и заучиванием знаменитого руководства Доната – с другой[37]. Кроме Доната средневековая школа обладала еще целым рядом самостоятельных элементарных руководств по латинскому языку – Es tu scholaris, Arcubius, Fundamentum