Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Элис его терпеть не могла.

— Оставь меня в покое, — сказала она.

Питер протопал внутрь её круга, что было крайне невежливо. Прежде чем входить в чужую пентаграмму, полагалось спрашивать разрешения.

— Я знаю, что ты задумала.

— Нет, не знаешь.

— Базовая транспортная пентаграмма Цу с модификациями Сетии, — сказал он, чем впечатлил Элис: на рисунок он взглянул лишь мельком, да ещё и с другого конца комнаты. — Суммирование Рамануджана с учётом эффекта Казимира, чтобы установить психическую связь с целью. Восемь черт — по одной на каждый круг. — Его лицо расплылось в улыбке. — Элис Ло, негодница. Ты пытаешься попасть в Ад.

— Раз уж ты столько понял, — огрызнулась Элис, — то знаешь: здесь поместится только один человек.

Питер опустился на колени, поправил очки и куском мела быстро внёс в пентаграмму несколько изменений. Это тоже было крайне невежливо: прежде чем править чужую научную работу, полагалось спрашивать разрешения. Но на Питера Мёрдока правила приличия не распространялись. Он шёл по жизни с такой беззаботной невоспитанностью, которую, опять же, прощали только благодаря его гениальности. Однажды за Высоким столом Элис видела, как Питер залил шоколадным сиропом мантию главы колледжа и в ответ получил лишь хлопок по плечу и добродушный смех. Ошибки Питера всех умиляли. Сама же Элис как-то просидела весь ужин в туалете, дыша сквозь сложенные у рта пальцы, потому что опрокинула на пол корзинку с хлебом.

— Одно становится двумя. — Питер пошевелил пальцами. — Абракадабра. Теперь место есть.

Элис перепроверила его надписи и к своему огорчению убедилась, что работа безупречна. Ей бы больше понравилось, если бы он допустил ошибку и остался без рук и ног. И уж совсем ей не понравилось, что следом он объявил:

— Я иду с тобой.

— Нет, не идёшь.

Из всех людей на кафедре аналитической магии Кембриджа Питер Мёрдок был последним, с кем Элис хотелось путешествовать по Преисподней. Безупречный, блистательный, невыносимый Питер, забиравший главные кафедральные награды на каждом этапе: за лучшую работу первого курса, лучшую работу второго курса, медали декана по логике и математике. (Справедливости ради, именно эти дисциплины давались Элис хуже всего, но до Кембриджа она не привыкла проигрывать.) Питер принадлежал к числу тех учёных, которые происходили из семей учёных: маг, рождённый физиком и биологом, он впитал неписаные правила башни из слоновой кости ещё до того, как научился ходить. У Питера уже было всё хорошее, какое только мог предложить мир. Рекомендация профессора Граймса, чтобы получить место, ему не требовалась.

Хуже всего была неизменная приветливость Питера. Вечно он спотыкался обо всё подряд с безмятежной улыбкой на лице, вечно предлагал коллегам помочь разобраться с заминками в исследованиях, вечно спрашивал на семинаре, как у всех прошли выходные, хотя прекрасно знал: они провели их в слезах над доказательствами, которые он решил бы во сне. Питер никогда не хвастался и не говорил свысока — он всего лишь простодушно был лучше остальных, и оттого всем становилось только хуже.

Нет, Элис хотела решить эту задачу сама. Она не хотела, чтобы Питер Мёрдок всю дорогу зудел над ухом, цепляясь к её пентаграммам якобы из желания помочь. И уж особенно она не хотела делить с ним славу, если вернётся, благополучно приведя с собой душу профессора Граймса.

— В Аду одиноко, — сказал Питер. — Тебе понадобится компания.

— Говорят, Ад — это другие.

— Очень смешно. Ну же. Я хотя бы помогу нести припасы.

В сумку Элис уже уложила новенькую Неиссякаемую флягу — зачарованную бутылку, вода в которой не кончалась неделями, — и лембас: сухие, похожие на картон питательные батончики, популярные среди аспирантов, потому что съедались за секунды и на несколько часов утоляли голод. Ничего магического в лембасе не было — просто выделенный из нескольких тонн арахиса белок и безбожное количество сахара. У неё имелись фонарики, йод, спички, верёвка, бинты и спасательное термоодеяло. Новая сверкающая упаковка мела «Барклз» и все заслуживающие доверия карты Ада, какие удалось найти в университетской библиотеке, аккуратно переснятые и сложенные в папку с ламинированными листами. (Увы, топография на всех картах различалась; Элис решила, что по прибытии заберётся повыше и уже там выберет подходящую.) Имелись складной нож и два острых охотничьих. И том Пруста — на случай, если ночью станет скучно. (По правде говоря, до Пруста Элис так и не добралась, но Кембридж превратил её в человека, которому хотелось быть из тех, кто Пруста прочёл, а Ад казался неплохим местом для начала.)

— Я полностью готова.

— Тебе всё равно понадобится помощь, чтобы разобраться с кругами, — сказал Питер. — В метафизическом смысле Ад устроен очень коварно. Ты же знаешь. Энском утверждает, что одни только постоянные пространственные переориентации…

Элис закатила глаза.

— Только не намекай, будто мне не хватит ума добраться до Ада.

— У тебя есть экземпляр «Шаблонов Клиэри»?

— Разумеется. — Элис не могла забыть «Шаблоны Клиэри». Она вообще ничего не забывала.

— Ты сверилась со всеми двенадцатью признанными версиями путешествия Орфея?

— Конечно, я изучила Орфея. Это самое очевидное начало…

— Ты знаешь, как пересечь Лету?

— Да брось, Мёрдок.

— Ты знаешь, как усмирить Цербера?

Элис замялась. Об этом возможном препятствии она знала: угрозу Цербера упоминал Данте в письме к Бернардо Каначчо. Но больше ни в одном найденном материале Цербер не встречался, а единственная книга, которая могла бы содержать подсказку, — «Данте и буквальный Ад» Вандика — уже исчезла с полки.

Вообще за последние месяцы из библиотеки то и дело пропадали нужные ей книги — зачастую их брали именно в то утро, когда она за ними приходила. Все переводы «Энеиды». Все средневековые труды о Лазаре. Будто в стеллажах завёлся полтергейст, предугадывавший каждый новый поворот её исследования.

Элис осенило.

— Ты…

— Изучал то же самое, — закончил Питер. — Мы слишком далеко зашли в аспирантуре, Элис. Больше никто не сможет руководить нашими диссертациями. Ни у кого другого не хватит ума. И он ещё столькому нас не научил. Мы должны его вернуть. Вдвоём здесь соображать лучше, чем поодиночке.

Элис рассмеялась. Вот оно что. Каждая пустая ячейка на полках, каждая недостающая часть головоломки. Всё это был Питер.

— Тогда расскажи, как усмирить Цербера.

— Хорошая попытка, Ло. — Питер легонько стукнул её по плечу. — Ну же. Ты ведь знаешь: вместе у нас всегда получается лучше.

Вот теперь, подумала Элис, он явно перегибал.

Он говорил не всерьёз. Элис это знала, потому что его слова не были правдой. Это уже больше года было неправдой —