Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

class="p1">И вот тут Артем разошелся, его так и понесло, как телегу на скользкой мостовой. Какое-то озорное чувство овладело им, он уже не боялся сорваться, разоблачить себя.

С силой притопнув ногой, он бойко запел:

Нам не надобно гороху,

Нам одну б горошину.

Нам не надо много жен,

Нам одну б хорошую.

Полицейский агент понял, что Артем, по всей вероятности, прикидывается, и от уговоров перешел к угрозам:

— Так вот, парень, выбор у тебя небольшой: или ты будешь нам помогать и за это еще деньги получать, в люди выйдешь, или придется тебе... — он изобразил пальцами решетку.

«Да, выйдешь с такими в люди», — с горечью подумал Артем. Он на минуту представил себе, что вот он станет таким, как Мишка Косой, как Тихон или этот плюгавый тип. Его передернуло от омерзения, и он едва не выругался.

Управляющий и виду не подал, что разозлился. Покачиваясь в кресле, он улыбался, словно только что выслушал очень остроумную шутку.

— Подойди сюда, — сказал начальник, вынимая из стола листок.

Артем подошел.

— Читай.

Артем узнал текст листовки, которую читал месяц назад на стене.

— Узнаешь? — спросил шпик. — У тебя в инструментальном ящике нашли.

«Вон оно как дело поворачивают», — подумал Артем и уже по-настоящему испугался. Он знал, что этим людям ничего не стоит с ним расправиться. Управляющий, по-своему расценив его растерянность, решил, что сейчас полезно отпустить рабочего — пусть подумает, деваться ему все равно некуда.

— Ну вот, понял, — сказал он. — А сейчас иди, я тебя скоро опять позову. Только знай одно: все, что Щербатов и Лапшин, ну и другие там говорят, — все мне передавай. А иначе... Кто нам не хочет услужить, тот враг царю и отечеству! Словом, знаешь сам, время военное!

Когда Артем передал дяде Саше разговор с управляющим, тот только руками развел:

— На провокацию тебя, милок, хотели взять. Купить хотят. И меня, стало быть, в большевики записали? На старости-то лет?

— А почему, дядя Саша, именно мне такая честь оказана?

— Тебе? Такую честь они, милый, многим оказывают. Ищут, кто послабее. Они нюхом своим собачьим чуют, что ты им можешь быть полезным, — ответил Лапшин. — Видно, встревожились, почувствовали, что земля горит под ногами. Раньше осторожнее людей подбирали и не в кабинетах с ними разговаривали. А с тобой почти что в открытую. А может, они и знают, что ты сын большевика Клевцова, и нарочно хотят тебя запутать в предательстве. И это возможно. Потому они тебе и честь такую оказали — сам управляющий в кабинет вызвал. Но ничего, крепче будешь. А насчет друзей, что их у тебя нет, они ошибаются. Есть у тебя друзья.

— Спасибо, дядя Саша, — сказал Артем.

— И тебе спасибо, — строго сказал Лапшин. — Никому не поддавайся, ничего не бойся.

— Может, мне еще и Щербатову рассказать, посоветоваться?

— Что ж, и то дело... Он — умная голова, может что-нибудь и присоветует. Только будь осторожен, за тобой, видимо, присматривают. Я и сам с ним поговорю...

* * *

Сообщение Артема насторожило не только Лапшина, но и Щербатова.

— А ты молодчина — правильно держался, — похвалил Щербатов Артема. — Вызовет Шишкастый еще раз — ты так же держись. Они хотят, чтобы ты отца своего продал и против дела его пошел. Гады.

Через три дня Артема снова вызвали к управляющему. Шпика на этот раз в кабинете не было. На том месте, где тот сидел, полулежала в кресле тощая некрасивая девица. Она была похожа на управляющего, и Артем догадался, что это его дочь.

— Ну-с, так как? — спросил Шишкастый.

Артем сделал удивленное лицо и промолчал.

Управляющий откашлялся.

— Я, кажется, ясно говорю. Ты подумал о нашем разговоре? Будешь честно служить нашему царю и отечеству?

— Я ничего не знаю. Как же мне честно служить...

— Так-таки ничего и не знаешь? Может, ты ее стесняешься? — управляющий кивнул в сторону тощей девицы. — Так ты не бойся, это моя дочь. Она умеет молчать... Ну, так о чем говорят с тобой Лапшин и Щербатов?

Артемка посмотрел на потолок, потом на начальника.

— Говорят... — прошептал он вдруг.

Шишкастый пристально взглянул на ученика, насторожился:

— Ну, что?

— Щербатов говорит, ну и Лапшин поддакивает. Вчера, значит, дело было. Неловко мне только... — Он взглянул на девицу; та все так же полулежала в кресле и спокойно рассматривала свои ногти.

— Да говори же ты! — Шишкастый нетерпеливо взмахнул рукой.

— Начистоту, что ли, высказать? — спросил Артем. — Одним словом, подошел вчера Щербатов к Лапшину, взял фрезу и говорит: «Что этой фрезой сделаешь? Ею не только зубья не нарежешь, а даже с головы управляющего шишку не сковырнешь!»

Девица вспыхнула и отвернулась. Управляющий, не ожидавший ничего подобного, минуту сидел молча, потом издал какой-то нечленораздельный звук и махнул рукой. Это должно было означать: «Иди». Артем, неловко поклонившись, пошел к дверям и обернулся у порога, желая еще раз поклониться.

Управляющий, побагровев, резко поднялся:

— Во-он!

Артем промчался по коридору, слетел с лестницы и через несколько минут, задыхаясь от бега, подошел к своему учителю. Тот поглядел на него через очки, потом сдвинул их на лоб и поглядел снова.

— Чего такой радостный? Деньги получил?

— Как же, получил...

Сдерживая смех, он рассказал Лапшину о том, как подавился злостью Шишкастый. Но Лапшин даже не улыбнулся.

Рабочий укоризненно посмотрел на ученика, постучал себя по лбу пальцем, потом постучал по ящику и сказал:

— Дура! Ой, дура! Перешутковал ты, брат, как бы худо не было.

Вечером Щербатов, вернувшись с работы, сухо сказал Артему:

— Натворил дел, парень.

Клевцов испуганно глядел на него. Что он натворил? Шишкастый его шутки теперь вовек не забудет.

— Ты думаешь, там дураки сидят? Они поняли, что ты заодно с Лапшиным и Щербатовым. Управляющий теперь совсем озверел, покоя тебе не даст. Шутить, милый, надо умеючи.

Артем тяжело вздохнул:

— Я плохого не хотел, думал...

Щербатов оборвал его:

— Не думал ты. А думать надо всегда прежде, чем делаешь что-нибудь. Особенно нашему брату. — Щербатов помолчал. — Ну, ладно, пусть злится. Не то теперь время. Не так просто таких умельцев, как Лапшин и Щербатов, с места столкнуть: где замену найдешь? Завод работать должен?