Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина

приемами лечения, т. е. знахари. Следовательно, знахарство могло существовать уже в ранние периоды человеческой истории, но не как самостоятельное занятие, а как проявление одной из функций шамана, взятой на себя людьми, не сумевшими освоить в полном объеме необходимые премудрости. Становление знахарства как особой профессии происходит, очевидно, на достаточно высокой ступени общественного развития. В разных исторических условиях этот процесс мог идти различными путями, однако имелись и общие закономерности; в частности, развитию знахарства способствовали и постоянная утрата лечебных функций служителями культа, деятельность которых все больше сосредоточивалась, собственно, на культе, и накопление эмпирического медицинского опыта.

Формированию знахарства способствовали и мировые религии, устранявшие из жизни остатки жречества прежних религий. Христианская церковь жестко ограничила деятельность колдунов, наследников дохристианского жречества. Из всех их былых функций могла продолжать свободное развитие только одна – лекарская. В верованиях русских знахари считаются получившими свое знание от Бога, в отличие от колдунов, пользующихся помощью злых духов»[60].

Народ также наделял сверхъестественными способностями и других лиц, выделявшихся своим положением или профессиональными знаниями (пастухов, мельников, печников и др.). По мнению исследователей, такое отношение к представителям данных профессий сохранялось у восточных славян и в ХХ веке[61]. Тайное знание было недоступно непосвященному, прикоснуться к нему могли только избранные, а его передача из поколения в поколение санкционировалась и регламентировалась определенными обычаями и обрядами.

Этюд с пастухом. Н. Кошелев, конец XIX в.

© Екатеринбургский музей изобразительных искусств

Люди, которые владели профессиями, требующими специальных знаний (печники, кузнецы, плотники, мельники, пастухи, коновалы и др.), вызывали у обывателей уважительно-опасливое отношение. Поэтому при необходимости обратиться к такого рода специалистам всегда старались их задобрить, угодить им хорошим угощением и щедрой оплатой. Это связано прежде всего с представлениями о связи людей этих профессий с чужим, потусторонним миром: они находились в постоянном контакте с представителями этого мира (мельник – с водяным, пастух – с лешим и т. д.), обладали особым, тайным знанием, чем внушали страх окружающим. Уважали пчеловодов, которые, ухаживая за пчелами-труженицами, сами наблюдали за растениями и знали их полезные и вредные свойства. Считалось даже, что злому человеку лучше не заводить пчел. Обиженный скудной оплатой и плохим угощением печник мог по-своему отомстить: в печи начинало завывать (поскольку мастер вмазал в трубу пустые бутылки до горлышка), она дымила, не пропекался хлеб из-за неравномерного нагрева. В народной традиции кузнецами могли считаться Бог, Пресвятая Богородица, святые (Илья-пророк, Кузьма и Демьян и др.) и «бес». Кузнечное ремесло считалось высшим умением, искусством, связанным со сверхъестественным знанием, колдовством, в том числе общением с нечистой силой, чертями.

Пастухи считались посвященными в тайны общения с растениями и животными, выполняя роль посредника между людьми и «тем светом». Правильное поведение самого пастуха и взаимодействие с ним хозяев животных должно было оградить скот от хищников, потери, болезней. Поэтому предписывалось соблюдать ряд обрядов и условий как при первом в году выпасе скота, так и в последующие дни (например, выгонять утром коров простоволосой, босой, с голыми ногами, в подоткнутой юбке или рубахе без кофты). У славян пастух также играл важную роль во многих календарных праздниках (на Рождество, Святки, на Пасху, День святого Георгия).

Гончар (горшечник), как считалось, был связан с огнем, преисподней, нечистой силой. Изготовление гончарных изделий сопровождалось множеством суеверий, а сами горшечники якобы могли создавать посуду, обладающую магическими свойствами, например такую, в которой особенно хорошо получалась сметана (горшки из остатков глины; на рынке они продавались дороже), или изготовленную во время церковной службы в субботу на первой неделе Великого поста. Во время приезда гончара в селение проводились разнообразные магические обряды: либо гадания (девушки подкладывали в его телегу лапоть с правой ноги – в какую сторону отправится воз с горшками, с той стороны будет жених), либо обережного характера (чтобы волки не ходили вокруг села, для избавления от лихорадки).

Перечисленные персонажи – как правило, либо прохожие, странники, либо живущие на окраине селения; все они так или иначе имеют статус чужака и устойчивую репутацию «знающих».

Интересны выводы исследователей о связи коммуникативных и репродуктивных аспектов деятельности мужчин, обладающих профессиональными знаниями (иначе – магическими способностями), с женским полем деятельности (печь, горшки, домашний скот – женские занятия). По их мнению, «страх перед антикреативной деятельностью чужака был для него средством доступа в прокреативную сферу… некоторые мужские профессии, а точнее – их магический компонент (сила), оказывались для своего обладателя средством преодоления отчуждения, в том числе и репродуктивного»[62].

Почет и боязнь по отношению к людям особых профессий сохранялись в крестьянской среде еще очень долго (о чем свидетельствуют этнографические записи ХХ века). Несколько сложнее обстояло дело с явными носителями магико-мистических знаний – колдунами, знахарями и др. Считается, что до усвоения православия на Руси существовала народная, княжеская и ремесленная медицинская помощь. Врачи-ремесленники брали плату за свои услуги, в силу чего этот вид медицинской помощи, как и княжеская медицина, не был доступен большинству населения[63]. Знахари лечили «по требованию» – индивидуально каждого обращавшегося. С принятием православия, а позже строительством на Руси монастырей стали появляться и больницы. Возникновение организованной медицинской помощи связано прежде всего с созданием и развитием Киево-Печерского монастыря, при котором существовал больничный корпус («больничный монастырь») с отдельным, специально закрепленным штатом монахов. Долгое время монастырские больницы оставались единственными заведениями организованной медицинской помощи и существовали при Троице-Сергиевом, Кирилло-Белозерском, Новодевичьем и других монастырях. Этот период продолжался со второй половины XI века до 1844 года[64]. В Европе же, для сравнения, начало организованной медицинской помощи, так называемое рождение клиники, относится к первым десятилетиям XIX века[65].

До образования Киево-Печерского монастыря на Руси были и другие монастыри. Однако открытие первой общественной больницы состоялось именно там. Видимо, это связано с тем, что в этой обители впервые на Руси Феодосием Печерским был введен общежительный устав, воспринимавшийся русской церковной традицией как устав Студийского монастыря, или устав преподобного Феодора Студита, позже принятый всеми русскими монастырями и сохранявшийся в качестве единственного устава церковной жизни вплоть до второй половины XIV века, когда начался длительный процесс его замены Иерусалимским уставом.

Студийский устав известен тем, что в нем содержалась особая глава «О больнице и странноприимстве», регламентирующая основные принципы организации и функционирования лечебниц при монастырях: игумену следовало «тщатися» о больных, как живущих в монастыре, так и приходящих. В монастыре должен быть врач, заботящийся о больных («но врачем убо в монастыре якоже речено есть быти и потщатися: устроити же ему пластырь и масло и ино еже подобает уготовати на тех издание от хранительника подаемое»). Необходимые для лечения «зелия»,