Весёлые рассказы и смешные истории - Рустам Анатольевич Карапетьян

не хотелось идти в школу в тот день. И ведь знал, что историчка Фаина Петровна спросит меня про римского императора Цезаря. Предупредила ведь:

— Тихонов, надеюсь, на следующем уроке ты исправишь свою нелепую двойку.

— Чем же она нелепая? — обиделся я. — У всех лепые, а у меня нелепая.

— У всех нет двоек по истории, — отрезала Фаина Петровна, или попросту Фина, как мы её звали между собой. — Нетрудный предмет — история. Вот почему двойка твоя нелепая. Ладно, не будем заострять на ней внимание. Учи, я спрошу. Справишься. Ты ведь не хуже других.

— Ага, — вздохнул я. — Не хуже…

И вот теперь я шёл в школу вместе со своим соседом по парте Вовкой Тросковым в самом невесёлом настроении.

— Вредная она, — сказад я.

— Угу, — согласился он. Потом спросил: — Ты про кого?

— Да про историчку. Пристала со своим Цезарем.

— Опять не прочитал? — догадался Тросков.

— А когда? Вчера мы играли в футбол двор на двор… Между прочим: два — ноль в нашу пользу. Поесть потом надо? Надо.

— А потом?

— Потом по телику был матч с Португалией. Сам знаешь. Нам наклепали — я переживал. Тут не до Цезаря.

— Ясное дело. Да ещё с таким счётом продули. Какой уж там Цезарь! А нашего центрального как подковали… Со всего маху по ноге.

— На носилках унесли. Идти не мог, — вспоминал я.

— Ещё бы! — загорячился Вовка. — Представляешь, если б тебя так звезданули.

— Да я бы уж точно в школе не появился. Даже на носилках.

— Фину не проведёшь. Всё равно спросила бы тебя про Цезаря.

Мне аж обидно стало:

— Хватит меня Цезарем пугать. История у нас — второй урок. Успею всё почитать на переменке.

План мой был прост и гениален. А главное выполним. Но на перемене я услышал гулкие и призывные удары по футбольному мячу, которые, как музыка, наполнили школьный двор. «Несколько раз стукну и берусь за Цезаря», — подумал я, а ноги мои уже стремительно несли меня куда-то. Впрочем, они знали куда. И такая удача: на второй минуте я забил гол. «Хватит», — сказал я себе строго. Вернулся в класс. А там, у окна, собралась кучка ребят, и громкий смех то и дело сотрясал её. Оказывается, кто-то принёс книгу анекдотов. Я послушал, потом тоже повеселил всех — рассказал пару-тройку анекдотов. И тут… прозвенел звонок. Вошла Фаина Петровна. Повесила карту походов Цезаря, взяла указку.

— Мне конец, — шепнул я Вовке. — Сейчас влепит вторую двойку. Что делать? Сказать, заболел живот — не поверит.

Вовка на миг задумался.

— Ничего не объясняй, — горячо зашептал он. — Тебя оглушили мячом. Ты — это не ты. Ничего не помнишь. Понял?

А историчка уже раскрыла журнал. Взглянула на меня, как волк на ягнёнка — хищно и ласково.

— Отвечать пойдёт…

Мне почудилось, что она облизнулась.

— …пойдёт Тихонов. Ты подготовился?

Я сидел на месте, даже не шевельнулся.

— Кажется, я к тебе обращаюсь, Тихонов?

С моей стороны ноль внимания. Фина подошла.

— Встань, когда с тобой говорит учитель.

Я встал, мягко переспросил:

— Кто со мной говорит?

— Я говорю.

— А вы кто?

Все замерли, а у Фины отвисла челюсть. В глазах застыл испуг.

— Что с тобой, Тихонов?

— Кто-о? Я не Тихонов.

— А кто же ты? — голос исторички дрогнул.

— Не знаю.

Указка выпала из её рук. Я поднял, подал указку Фине, но при этом слегка пошатнулся.

— Тебе плохо? Ты не падал? Голову не ушибал?

— Нет, — я опять пошатнулся. — Только звон в ушах и кузнечики трещат.

— Фаина Петровна, — заговорил Вовка. — Он мячом по кумполу получил со штрафного удара. Только и всего. Вы не беспокойтесь.

— По какому купмолу? — пролепетала Фина.

— Ну короче — по башке, — охотно пояснил Вовка.

— Тихонов, — посмотрела на меня с сочувствием историчка, — тебе нужно идти домой, отлежаться. Ты найдёшь свой дом?

— Не знаю.

Учительница обвела глазами класс.

— Кто знает, где живёт Тихонов?

— Я, — встрепенулся Вовка. — Я могу его проводить.

— Молодец, Тросков. Сдай его прямо на руки маме или отцу.

— А если их нет дома?

— Посиди тогда. Дождись.

«Ура!» — закричал Вовка, но, конечно, не вслух, а про себя. Я ощутил это корнями волос, мочками ушей, печёнкой, самым кончиком носа.

— Ты верный товарищ, — похвалила его Фаина Петровна. — Вот, ребята, какими надо быть.

— Да я за него… — Вовка вскочил с места, — …в огонь и в речку. Особенно, когда вода не холодная. Ну ладно, мы пошли.

Медленным, нешироким шагом мы направились к двери. Вовка сопровождал меня, как настоящий санитар — поддерживал за руку. Но едва мы оказались за крыльцом школы, он закричал:

— Айда покупать мороженое!

И мы наперегонки бросились к воротам. Чувствовали себя счастливчиками. Как же правильно провернули нашу придумку!

Не учли мы только одного: обеспокоенная Фина может посмотреть нам вслед из окна. Так она и сделала. И не только увидела наш лихой бросок к воротам, но и услышала про мороженое: окно было открыто. Она тут же всё поняла…

…Тоскливо сидеть дома, если ты здоров, но притворяешься больным. От скуки я полистал учебники, сделал кое-какие упражнения, прочитал — и с интересом — о Цезаре.

И вот я снова в школе. Гляжу невинными глазами на Фаину Петровну. Историчка прошлась взглядом по нашим лицам, остановилась на мне.

— Иди сюда.

Я встал рядом со столом.

— Как твоя фамилия?

— Тихонов.

— Вот что. Расскажи нам обо всём подробно.

Я переступил с ноги на ногу:

— О чём?

— О Цезаре. А ты про что подумал?

— Тоже про него.

— Вот чудненько. Рассказывай.

И тут я всех огорошил. Я говорил о римском императоре так, будто сам ходил с ним в походы, правил страной и, наконец, попал в лапы заговорщиков, среди которых были его прежние дружки — Брут и Кассий.

Одноклассники аж рты пораскрывали: во, мол, даёт! Когда я закончил, Фина сказала:

— Отлично ответил. Ладно, иди на место. Садись.

Я задержался у стола, хотел увидеть, как она ставит мне пятёрку. Но она не торопилась. И вдруг спросила с удивлением:

— А почему ты тут стоишь?

— Вы же меня вызвали.

— Кто вызвал? Я?

— Ну да, Фаина Петровна.

— Кого я вызвала?

— Меня.

— А ты кто такой?

Я оторопел. Но всё же выдавил:

— Тихонов… Сергей.

— У нас такого нет, — решительно произнесла историчка.

На лбу моём выступили капли пота.

— Как же?! Смотрите… — я попытался показать ей свою фамилию в журнале.

— Куда ты лезешь пальцем? Говорят тебе, садись на место.

В полной тишине я подошёл к парте, хотел сесть, как