Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Хорошо, Костя, я буду ждать вечером.

– Только я приеду в конце рабочего дня. Мне сейчас нельзя поздно возвращаться, у меня же двое детей дома.

– А жена?

– Она умерла еще летом. Я сейчас сам с детьми управляюсь. Вот такие-то дела. Ну а как у тебя? Про мужа ничего не слышно?

– Нет, – Настя покачала головой. – Сказали, что пропал без вести, и все.

– Значит, уже не вернется, война-то закончилась. – Дугин вздохнул. – Не повезло тебе, Настя.

– Значит, не повезло. – Настя усмехнулась. – Многим не повезло за эти четыре года войны.

– Ничего, Настюха, не горюй, не пропадешь.

За зиму Дугин несколько раз наведывался к Насте. Приходил просто так вечерком, после работы. Пил чай, расспрашивал про житье-бытье, рассказывал о своей доле вдовца с детьми. Первое время делал намеки, что пора бы и Насте подумать о своей жизни, потом как-то напрямую предложил ей выйти за него и объединить их семьи. Сначала Настя и слушать об этом не хотела, но к весне задумалась сама. Что же ей теперь, всю жизнь одной куковать? В конце концов она согласилась с Дугиным.

В тот же день вечером он появился у нее со своими двумя детьми, девочкой и мальчиком уже школьного возраста. Испуганно поглядывая на Настю, они топтались у порога, не решаясь снять верхнюю одежду.

– Вы что, меня испугались? – удивилась Настя. – Ну-ка, быстро раздеваться – и за стол. Не ужинали еще?

– Да не успели мы. – Дугин замялся. – Я только с работы, и сразу к тебе пошли.

– Понятно. Быстро мыть руки – и за стол, – скомандовала Настя.

Усадив Костиных детей, Настя посадила рядом и своего Толика. Наложив всем по полной чашке пшенной каши, сдобренной подсолнечным маслом, Настя вручила каждому по ложке и усмехнулась: «Ничего себе семейка».

Дугин достал из кармана бутылку с водкой.

– Ну а мы, Настя, отметим этот день. Приготовь что-нибудь закусить.

Пока дети уплетали кашу, Настя слазила в подполье, достала немного квашеной капусты, соленых огурчиков. В свое время голод научил ее садить огород и заготовлять овощи на зиму, вот уже вторую зиму она не бедствовала.

Отправив детей в комнату, Настя быстро собрала на стол, поставила два стакана и вздохнула:

– Вот только хлеба мало, почти все детям скормила. Завтра карточки отоварю.

– Ничего, – успокоил ее Константин. – Завтра я тебе свои карточки отдам. У меня рабочая карточка да две детские, иждивенческие. Проживем.

На следующий день после работы Дугин собрал дома кое-какие вещи, свои и детей, и перевез все это к Насте. Немного смущаясь, переступая с ноги на ногу, он подвел Настю к зеркалу и попросил:

– Закрой глаза на минуту, у меня подарок тебе есть.

Прикрыв глаза, Настя замерла, чувствуя, что Константин вешает что-то ей на шею.

– Подожди, не открывай глаз. – Он поправил что-то и радостно скомандовал: – Смотри!

Когда Настя открыла глаза и глянула в зеркало, она обомлела от неожиданности. Вокруг ее шеи обвивалось, голубея бирюзой… бабушкино монисто, когда-то подаренное ей матерью. Она ведь тогда, когда их выселяли из родительского дома, так и не успела достать его из сундука.

Работая в нарсуде, Настя успела познакомиться со многими документами, в том числе и по раскулачиванию, где говорилось, что половина имущества достается тому, кто донесет властям о врагах народа. Так вот кто, значит, написал донос на ее родителей! Николка Дугин, этот пьяница и лентяй, не привыкший сам работать, а живший только за счет других.

– Откуда у тебя это монисто? – спросила Настя с каменным лицом, глядя прямо в глаза Константину.

– Тебе что, не понравилось? – не понял он.

– Я спрашиваю, откуда оно у тебя? – повторила Настя свой вопрос, повысив голос.

– Настя, ты что? Эти бусы подарила моей покойной жене моя мама.

– А у неё откуда? Ты хоть знаешь?

– Да нет, как-то не задумывался. Наверное, отец подарил.

– Может быть. Только где он взял это?

– Наверное, купил.

– Это твой отец-то купил? На какие шиши? У него, кроме как на водку, и денег-то не было.

– Настя, я ничего не понимаю. Тебе что, знакомы эти бусы?

– Вот что, Константин, это монисто моё. Мне его подарила моя мама, а ей подарила бабушка, а вот как оно к вам попало – это вопрос. Хотя теперь мне все ясно, кто написал донос на мою семью и по чьей милости я осталась одна скитаться по белу свету. Я хорошо помню, как твой папаша бегал и суетился больше всех, когда нас выселяли, ведь ему половина нашего имущества отходила как доносчику.

– Настя, но я же ничего не знал, – растерялся Константин. – Честное слово, я не знал.

– Ну да, ты же маленький был, – съязвила Настя. – Тебе же всего семнадцать лет было, и ты не понимал, почему твой папаша тащил все из нашего дома, когда мы выезжали. Небось сам помогал ему, я же помню, ты с ним был в тот день. У-у, доносчики! Сволочи вы со своим папашей. Ну и что, богатыми стали, как нас выселили?

– Да нет, пропил все отец. Недели две пьянствовал, пока все не спустил. – Константин стоял, опустив руки в растерянности, и боялся взглянуть Насте в глаза.

А Настя вспомнила все. Вспомнила тот день, когда их выселяли, как бегал по усадьбе Николка Дугин и радовался чему-то, вспомнила Настя, как осталась одна. Где сейчас отец, мать, сестренка? Вспомнив все это, она опустилась на стул и заплакала. Константин подошел к ней, хотел успокоить, но она так обжигающе взглянула на него, что он отодвинулся от нее подальше.

– Уходи, – тихо проговорила Настя. – Видеть тебя не могу.

Дугин не стал спорить, объясняться. Он молча начал одевать детей и собирать вещи. Пока он собирался, Настя немного успокоилась. Собрав детей, Константин остановился у двери.

– Ну, мы… это… пойдем.

Настя подняла голову и посмотрела на них. Дети стояли испуганные и какие-то жалкие, не понимая, что происходит. Им не хотелось уходить из этого дома, где так вкусно пахнет, где они почувствовали какую-то заботу о себе, и вдруг… все кончилось. Почему? Они смотрели на тетю Настю, не понимая, почему они должны уходить, они же ничего плохого не сделали.

У Насти, глядя на детей, испуганно жавшихся у порога, вдруг защемило сердце. Она поднялась со стула, подошла к детям, обняла обоих, прижала к себе.

– Ладно, оставайтесь, чего уж там. Дети не виноваты, что у них дед такой… да и папаша хорош тоже. Дети не должны из-за этого страдать. Раздевайтесь, будем жить