Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Эпилог

Прошло еще несколько лет, пока разрешили разыскивать родственников репрессированных в 1930—1940 годах. Настя тут же подала заявление в розыск на родителей и сестру. Долго ходила по различным инстанциям, делая запросы в архивы. Конечно, помогло то, что она работала в нарсуде: зачастую требовали официальный запрос, что она сама и делала.

Наконец-то пришел тот день, когда ее поиски увенчались успехом. Держа в руках маленькую бумажку, где указывалось, что Макиенко Никита Васильевич проживает в селе Киселевка Ульчского района. Не откладывая дела в долгий ящик, Настя тут же села и написала письмо. Подробности о своей жизни она все еще боялась писать, больше расспрашивала отца и мать, как они жили эти годы. Написала, что очень хочет их увидеть и попробует скоро приехать.

Долго ждала ответ, но как-то вечером раздался стук в дверь. Когда она открыла её, за порогом увидела отца. Постаревший, слегка сгорбившийся, он больше походил на деда Василя, чем на того батьку, которого Настя помнила.

Зайдя в дом, отец долго вглядывался ей в лицо, ища родные черты той тринадцатилетней девочки, которую они, спасая, вынуждены были оставить одну в Благовещенске.

– Папа… – Настя не выдержала и заплакала, уткнувшись ему в плечо.

Никита Васильевич осторожно дрожащей рукой гладил ее по плечам, по спине.

– Настя, доченька, прости нас, – почему-то просил прощения он.

– А мама, Полинка где? Что с ними? – Она заглядывала отцу через плечо, как будто они стояли у него за спиной.

– Мамы нет, умерла уже давно, а Полинка жива и здорова. Замужем, в Комсомольске живет.

Горько и обидно стало Насте, что так и не увидела мать. Она ведь так скучала по ней. Иногда, проснувшись ночью, даже разговаривала с ней, советовалась о чем-то. А оказалось, что её уже давно нет в живых. Настя села и заплакала от обиды и бессилия, что ничего уже нельзя вернуть. Одна радость, что отец жив, только постарел сильно, да сестренка жива и здорова.

В тот вечер просидели допоздна. Настя коротко поведала о себе, о своих скитаниях, упуская неприятные подробности той жизни, что ей выпала. Никита Васильевич рассказал, что сначала их отправили на прииск Ключи. Первую зиму жили в землянке, строиться не разрешали. Мама сильно простыла, долго болела. На следующую зиму построили дом, но мать это уже не спасло, вскоре она померла. Отец проработал на прииске до самой реабилитации, да так и остался там. Заработал неплохую пенсию и переехал в Киселевку, что на Нижнем Амуре. Научился сапожничать, теперь ремонтирует обувь всей деревне, пользуясь уважением односельчан.

– А что про дядю Матюшу слышно, про его семью? – спросила Настя, ожидая услышать хоть что-то хорошее. Но отец разочаровал ее своим ответом.

– Ничего не знаю про них. За все время ни одного письма, ни одной весточки. Я уже писал запросы на розыск, но так до сих пор ничего неизвестно. Знаю только то, что увезли их тогда куда-то на Зейские прииски. – Отец тяжело вздохнул, задумался, потом тихо произнес: – Ты уж прости нас, дочка, что тебя тогда оттолкнули. Мы хотели как лучше, мы ведь совсем не знали, куда нас повезут и что там будет. Знали только то, что куда-то на край света. А выживем мы там или нет, никто этого не знал.

– Что ты, папа, я не в обиде. Вы ведь тогда спасали меня. Никто не виноват, что мы так жизнь прожили, время такое было. Хотя нет, я ведь знаю, кто на нас тогда донос написал.

– Да я и сам догадываюсь. – Отец кивнул на притихшего Константина. – Небось без его папаши тут не обошлось?

Настя молча кивнула, а Никита Васильевич, как бы подытоживая весь разговор, сказал:

– Что поделаешь, жизнь прожита. Где-то не так, как хотелось, но я не жалею ни о чем. Внуков дождался, надеюсь, что у них все будет хорошо, им не придется скитаться по белу свету. Главное в этой жизни – трудиться на совесть, где бы ни пришлось, а работящий человек нигде не пропадет. В старину говорили: и всяк, живущий на земле, есть путник.

Андрей Васильевич Кривошапкин

Голец Тонмэй

Роман

Вступление. Древняя легенда

Поет игривая речка Тонмэйчэн. Стоит забыться на миг, вслушаться в пение бегущей воды, и можно разобрать, о чем эта песня.

Поет она в разное время года по-особому: то весело и задорно, словно ликуя и радуясь жизни, то тревожно, будто опечалена чем-то, то с глубокими вздохами, как при ненастье или тяжкой болезни. Не зря же говорят, что любая река жива, что у нее живая душа. Она веселится и грустит вместе с переменами во Вселенной. В начале лета, когда тополиные леса и тальниковые рощи по обоим ее берегам одеваются в нежный зеленый наряд, а поляны покрываются ярко-пестрым цветочным ковром, речка Тонмэйчэн словно превращается в юную девушку-ламутку дивной красоты.

Когда на бездонном синем небе сияет яркое солнце и теплыми лучами ласкает серебристую гладь воды, речка Тонмэйчэн шаловливо переливается сверкающими изумрудами на быстрых перекатах.

Вода ее прозрачна, будто хрусталь. В глубине, под обрывами, среди причудливых, отшлифованных до удивительной глади камней, называемых ламутами «сата», видны темноспинные хариусы…

Свое начало речка берет у подножия могучего Гольца Тонмэя. Это он, как любящий отец, благословил свою дочь на долгий путь. Кочевые ламуты с незапамятных времен нарекли ее Тонмэйчэн. Она несет миру весть о славном Гольце Тонмэе, который во все времена спасал кочевой народ ламутов от голодной смерти.

Как поется в древней легенде, в былые века, начало которых никто не помнит, в этих местах простиралась бескрайняя тундра. Не было ни деревьев, ни тальников, ни даже карликовых кустов. Одни голые снежные сопки и бесконечные белые равнины.

Кочевники питались рыбой, ловя ее в окрестных озерах.

Жил среди них удачливый охотник по имени Ламут. Кочевал он по всей тундре от одного озера к другому. Зимой путешествовал очень далеко, по богом забытым местам, о которых даже и не ведали его сородичи. Возвращался с богатой добычей, привозя оленину, сохатину и вкуснейшее мясо уямкана – снежного барана. Никто не мог сравниться с ним в охотничьей удаче. Только он один мог выдерживать дальние кочевки в погоне за сокжоем или сохатым. Отовсюду к нему тянулись сородичи, чтобы кочевать вместе с ним по необъятной тундре. Так образовался небольшой, но крепкий народ.

Охотник Ламут славился еще и тем, что умел предсказывать погоду, знал, когда ожидать сильных