Пекин. Полная история города - Чжаньгун Сюй

силы. Но Хубилай не собирался развязывать войну с сепаратистами – он собирал под свою руку все китайские земли, действуя по принципу «свое поле дороже всей остальной земли, раскинувшейся между четырьмя морями»[114]. Многое в этом направлении было сделано, оставалось только «раздавить змею в ее логове», то есть – покончить с Южной Сун, что было сделано в 1279 году, спустя десять лет после «сепаратистского» курултая, положившего конец единству монголов.

Анико. Хубилай. Репродукция времен династии Юань. XIV век

Основание новой империи Юань («Первозданная»), которая на монгольском называлась Их Юан Улс («Великое Юаньское государство»), Хубилай-хан провозгласил за восемь лет до сокрушения Южной Сун, в 1271 году. В умении выбирать название хану не откажешь – отбросив в сторону «золото», «процветание» и «могущество», он заострил внимание на первозданности, давая понять всем, что в истории человечества началась новая эпоха… Нет, не эпоха, а эра, Эра монгольского владычества.

Мог ли Хубилай предположить, что основанная им империя Юань не просуществует и столетия? Навряд ли, ведь во второй половине XIII века монголы находились на пике своего величия. До «последнего моря» они так и не дошли, но владения их простирались от Тихоокеанского побережья на востоке до Средиземноморья на западе.

К месту можно вспомнить старую китайскую мудрость, которая гласит, что «быстро нажитое богатство недолговечно»[115].

Авторы хроник представляют Хубилая умным и проницательным человеком, сведущим во многих науках и, в первую очередь, в военном деле. Уже с юных лет Хубилая называли Хубилай-сэчэном («Хубилаем Мудрым»), а такое прозвище у монголов заслужить нелегко.

ОСНОВАНИЕ ХАНБАЛЫКА, ИЛИ ВОЗРОЖДЕНИЕ ВЕЛИКОЙ СТОЛИЦЫ

Чингисхан, повелевавший доброй половиной подлунного мира или около того, преспокойно обходился без столицы. Зачем великому хану столичный город, если хан «сам себе столица» – где стоит ханская юрта, там и находится столица государства.

Да и зачем вообще повелителю всех монголов нужны города? Не лучше ли было превратить все завоеванные территории в пастбища и кочевать по их просторам? Собственно, поначалу Хулагу так и собирался поступить, но мудрые советники разъяснили ему, сколько блага может приносить государство, устроенное правильным образом, то есть – по китайскому образцу. Известны и размеры выгод, которыми советники прельщали хана, – только от цзиньских владений можно было ежегодно ожидать полмиллиона лян[116] серебра, восемьдесят тысяч кусков шелка и свыше четырехсот тысяч ши[117] зерна! Хубилай впечатлился и не стал обращать свои владения в степи. Более того, он озаботился строительством столицы, достойной его величия.

В 1256 году Хубилай-хан основал на территории Шилингольского аймака современной Внутренней Монголии город Кайпин, который вскоре был переименован в Шанду («Верхняя столица»).

«В стране Ксанад благословенной

                Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный.

                Впадает в сонный океан…»[118]

Шанду располагался близ исконных монгольских кочевий, и, пожалуй, на этом преимущества Верхней столицы заканчивались, а вот недостатков у нее было много: и удаленность от большей части ханских владений, и отсутствие хороших дорог, как сухопутных, так и водных, а также пустынные окрестности. Если город стоит посреди чистого поля один-одинешенек, не окруженный пригородами, в которых живут крестьяне и ремесленники, то это означает, что все необходимое придется привозить издалека… Шанду кое-как годился для того, чтобы пережидать в нем жаркое китайское лето, но не более того. А вот Чжунду, расположенный примерно в трехстах километрах южнее, мог бы стать идеальной столицей Хубилай-хана, если бы не лежал в руинах. Воистину – внукам не раз приходится сожалеть о том, что сделали деды. Мало того, что город находился в населенной местности, так вдобавок он еще и лежал на границе между степями и Северо-Китайской равниной[119].

Восстанавливать город в точности на прежнем месте Хубилай не пожелал. Причина крылась не в том, что нужно было расчистить место для строительства от останков былой столицы чжурчжэней – рабочих рук в распоряжении хана имелось предостаточно. Но то место, на котором когда-то стоял Чжунду, нельзя было считать счастливым, ведь конец города был хуже некуда; на этом месте монголам могли досаждать духи тех, кто когда-то пал от монгольской стрелы или монгольского клинка – известно же, что неупокоенные духи не могут далеко отойти от места своей смерти.

Новый город, который Хубилай назвал Ханбалыком («Городом хана»)[120], был заложен в 1264 году к северо-востоку от руин Чжунду, у дворца, построенного в середине XI века цзиньским императором Ши-цзуном, он же – Ваньянь Улу. При строительстве было вырыто озеро и насыпан искусственный остров Цюнхуа («Остров Нефритового цветка»), на котором и возвели дворец. Ныне остров Цюнхуа находится на территории парка Бэйхай, и стоит на нем сорокаметровая Белая ступа («Бай Та»), которую дважды восстанавливали после землетрясений в 1679 и в 1976 году (обратите внимание на совпадение цифр в обеих датах, многие находят в этом скрытый смысл).

Чжоу Вэньцзюй. Люди в саду литературы. X век

Несмотря на некоторое смещение, город был отстроен практически на том же месте, или, если выражаться точнее, «в той же местности», поэтому все историки считают Ханбалык преемником Чжунду, а не новооснованным городом. «Барабанная башня» Гулоу, построенная в 1272 году как «Башня порядка», и ее сверстница «Колокольная башня» Чжунлоу указывают на центр Ханбалыка. Двадцать пять барабанов и семиметровый бронзовый колокол, весивший свыше шестидесяти тонн, использовались для подачи сигналов времени и честно исполняли свой долг до 1924 года, когда Китай перешел на западную систему времени[121].

Город строился в следующем порядке. Сначала были возведены мощные городские стены со всеми положенными укреплениями. Толщина стен составляла около двадцати четырех метров, а высота колебалась в пределах пятнадцати метров. Затем началось строительство дворцового комплекса, которое завершилось в 1274 году. В последнюю очередь строился непосредственно город. Этот этап строительства продолжался до 1285 года.

В роли руководившего строительством архитектора-планировщика выступал буддийский монах Лю Бинчжун, прозванный «пятиталантливым» за свои многогранные способности. Кстати говоря, Шанду тоже строил он и название «Юань» для империи предложил он. В хрониках говорится и о том, что принять китайские законы вместо монгольских Хубилаю предложил тоже Лю, но в это уже верится с трудом, поскольку в окружении хана-императора было много сторонников китайского образа жизни и конфуцианских традиций.

Лю Бинчжун поступил на государственную службу еще при чжурчжэнях, в 1233 году, и продолжал служить, когда у власти встали монголы. В определенный момент он решил оставить службу и стал монахом, но впоследствии вошел в число советников Хубилай-хана по рекомендации своего наставника. Главным