Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

И от этого взгляда у меня внутри всё оборвалось.

Воспоминания нахлынули внезапно, безжалостно, как холодная волна, накрывающая с головой. Я снова увидела тот проклятый дом в Блэкхилле. Сырые стены, пахнущие плесенью. Свои парализованные ноги. Холод, пронизывающий до костей.

И кинжал Люциана, входящий в мою грудь.

Та же боль. То же чувство, когда мир рушится, а ты ничего не можешь сделать. Только смотреть, как твоя жизнь, твоя надежда, твоё будущее утекают сквозь пальцы, как вода.

Я задохнулась. Воздух стал вязким и не желал проникать в лёгкие. В глазах защипало.

– Я увидел всё, что нужно было увидеть, – холодно бросил Кайран.

А потом он просто развернулся и пошёл прочь.

Я смотрела, как его широкая спина удаляется по дорожке, как чёрный плащ развевается на ветру, как луна серебрит его волосы.

Тьма метнулась за ним – послушная, верная, готовая следовать за хозяином куда угодно. Но на одно мгновение она замешкалась.

Одна тонкая, почти невидимая нить отделилась от чёрного тумана и потянулась ко мне. Медленно, неуверенно, будто спрашивая разрешения. Она коснулась моего запястья лёгким, прохладным прикосновением, от которого по коже побежали мурашки. Обвилась вокруг пальцев, сжимая их в невидимом кольце.

Будто сама магия не хотела уходить. Будто она протестовала против решения своего хозяина. Будто она чувствовала то, что он запрещал себе чувствовать.

Я замерла, боясь дышать, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это мгновение – эту тонкую связь, что всё ещё держала меня рядом с ним.

Но Кайран дёрнулся.

Всего один шаг, одно резкое движение, и Тьма подчинилась. Нить оборвалась, рассыпалась чёрными искрами, втянулась обратно в туман. И он ушёл. Растворился в темноте сада, поглотивший его целиком, без остатка.

Я осталась одна.

Что это было?

Он не поверил мне? Решил, что я сама искала встречи с Люцианом? Что весь этот вечер, весь этот танец, вся эта помолвка – просто игра, просто очередной способ досадить его брату?

Или он просто не хочет слушать? Слишком больно, слишком страшно поверить и снова обжечься, снова быть преданным, снова остаться одному в своей ледяной пустоте?

В груди разрастался холод.

Тот самый знакомый, болезненный холод, который я помнила каждой клеткой своего тела. Он поднимался откуда-то изнутри, из самой глубины, растекался по венам, сковывал лёгкие, не давая дышать.

Однажды я уже потеряла всё. Всю жизнь. Всё, во что верила. Я умирала в одиночестве, в гниющем доме, и последним, что я видела, были его глаза. Глаза Кайрана, который держал моё бездыханное тело и умолял не уходить.

Неужели сейчас я теряю снова?

Теряю Кайрана, только обретя? Только поняв, что он – единственный, кто имеет значение?

Нет.

Я не позволю этому случиться.

Я не для того получила второй шанс, чтобы снова проиграть. Не для того вырвалась из лап смерти, чтобы позволить недоразумению разрушить то, ради чего стоило возвращаться.

Я подхватила юбки и побежала к дворцу.

Туфли скользили по мокрой траве, ноги разъезжались, но я бежала дальше, не обращая внимания. Споткнулась, едва не упала, выровнялась и снова рванула вперёд. Сердце колотилось в бешеном ритме, лёгкие горели огнём, дыхание сбивалось.

Но я бежала.

Заскочила в боковую дверь, пронеслась по пустому коридору и оказалась в главном зале.

Свет, музыка, смех – всё это обрушилось на меня одномоментно. Хрустальные люстры сияли тысячами свечей, играл оркестр, пары кружились в танце, и этот праздничный водоворот казался мне насмешкой над тем хаосом, что творился в моей душе.

Я замерла на мгновение у входа, судорожно оглядываясь.

Где он? Где Кайран?

Гости сновали туда-сюда, слуги лавировали между ними с подносами, дамы в пышных платьях щебетали, мужчины в мундирах обсуждали свои дела. Я вглядывалась в каждое лицо, в каждый тёмный камзол, в каждую высокую фигуру и ничего.

Его нигде не было.

– Леди Арианна!

Голос донёсся откуда-то слева, но я даже не обернулась.

– Леди Арианна, позвольте поздравить вас с помолвкой!

Кто-то тронул меня за локоть, но я выдернула руку, даже не взглянув на говорившего. Мне нужно было смотреть по сторонам, искать, не пропустить.

Где же ты, Кайран?

Краем глаза я заметила Люциана.

Он стоял, прислонившись спиной к мраморной колонне, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. В его глазах горела такая лютая, концентрированная ненависть, что даже на расстоянии я почувствовала этот взгляд кожей. Он обжигал, как кислота. Его губы кривились в злой усмешке.

Он думал, что выиграл. Думал, что его брат отвернулся от меня, и теперь я снова буду умолять о его внимании.

Мне было всё равно. Пусть смотрит. Пусть ненавидит. Пусть подавится своей усмешкой. Сейчас существовал только один человек, который имел значение.

И тут я увидела знакомое лицо.

Тот самый теневой гвардеец – мужчина средних лет с непроницаемым, как у всех людей Кайрана, взглядом. Тот, что передавал мне кинжал после охоты. Он стоял у бокового прохода, сложив руки за спиной, и кого-то явно ждал.

Я рванула к нему, забыв обо всех приличиях. Расталкивала гостей локтями, не извиняясь, не глядя на их возмущённые лица. Кто-то охнул, кто-то возмущённо зашипел. Мне было плевать.

Схватила гвардейца за рукав мундира, дёрнула, заставляя обернуться. В его глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал увидеть невесту наследного принца в таком состоянии: запыхавшуюся, растрёпанную, с лихорадочным блеском в глазах.

– Где он? – выдохнула я, и мой голос сорвался на хрип. – Где Кайран?

Гвардеец замер. На его лице мелькнуло колебание – борьба между долгом хранить тайны принца и пониманием, что перед ним его невеста.

– Леди Арианна... – начал он осторожно, явно подбирая слова.

– Пожалуйста, – перебила я, и в моём голосе проскользнула мольба. Такая откровенная, такая неприкрытая, что мне самой стало стыдно. Но выбора не было. – Мне нужно его увидеть. Сейчас же. Пожалуйста.

Он смотрел на меня ещё мгновение – оценивающе, взвешивая. Потом, видимо, принял решение. Кивнул сам себе и чуть наклонился ко мне, понижая голос:

– Его Высочество проследовал в свои покои. Третий этаж, восточное крыло. В самом конце коридора. Дверь с гербом.

Он оглянулся, проверяя, не слышит ли кто.