Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

А потом я почувствовала, как его руки медленно, неуверенно поднимаются и ложатся мне на спину.

Сначала осторожно, почти невесомо. Кончиками пальцев, боязливо, будто он касался не женщины, а хрупкой драгоценности, способной рассыпаться от одного неверного движения.

Потом сильнее. Крепче. Всей ладонью, всей силой, прижимая меня к себе.

Он зарылся лицом в мои волосы и выдохнул.

Просто выдохнул. Долго, шумно. И вместе с этим выдохом из него ушло всё напряжение, вся ярость, вся боль. Ушло, оставив только усталость и, кажется, облегчение.

Тьма медленно начала оседать.

Она сворачивалась вокруг нас коконом, отгораживая от разгромленной комнаты, от всего мира. Чёрные щупальца, ещё недавно готовые уничтожать, теперь мягко касались нас, сплетаясь в плотную, непроницаемую стену.

В этом коконе было темно, тихо и удивительно спокойно. Тьма укутывала, как тёплое одеяло в холодную ночь.

Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовала, как постепенно выравнивается его дыхание, как его пальцы машинально, успокаивающе гладят мою спину.

Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час.

Наконец он заговорил. Голос был глухим. Он говорил в мои волосы, не поднимая головы:

– Ты не должна была видеть меня таким.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Он выглядел... потерянным. Таким потерянным, каким я не видела его даже в ту ночь, когда он держал меня умирающую, когда его глаза кричали от боли, а голос срывался на хрип.

– Почему? – спросила я тихо.

– Потому что я монстр, – выдохнул он. – Я опасен. Опасен для всех. И для тебя. Особенно для тебя.

– Ты не монстр, – прошептала я. – Ты просто устал быть один.

Он закрыл глаза на секунду.

Просто закрыл, позволяя себе эту слабость, эту роскошь – не контролировать, не держать лицо, не быть тем самым Принцем Тьмы, которого боятся все. Позволяя себе быть просто мужчиной. Уставшим, израненным, отчаянно нуждающимся в том, чтобы кто-то был рядом.

И когда он открыл глаза вновь, в них больше не было той пустоты, что я видела в саду. Только усталость. И что-то очень похожее на нежность.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.

В полумраке, в этом коконе из живой Тьмы, он казался почти нереальным – чёрные волосы, падающие на лоб, чёрные глаза, в которых отражался слабый свет единственной уцелевшей свечи, резкие скулы, тонкие губы. Каждая черта, каждая линия этого лица были совершенны в своей суровой красоте.

Самый опасный человек королевства.

Мой жених.

Я медленно подняла руку и коснулась его щеки.

Он вздрогнул.

Сильно, всем телом, будто от удара. Секунда. И его глаза загорелись. В них начал гореть чёрный, первобытный, голодный огонь. Жажда.

Я чувствовала, как его тело становится всё более напряжённым. Мышцы под моими ладонями каменели. Пальцы, лежащие на моей спине, сжимались всё сильнее, впиваясь в ткань платья.

Но он держался.

Мои пальцы скользнули по его скуле – по горячей, гладкой коже, по линии челюсти, по напряжённым мышцам.

Я перевела взгляд на его губы. Он – на мои. Я видела, как его зрачки расширились, как взгляд замер на них.

Внутри меня всё горело.

Я вдруг безумно, нестерпимо захотела почувствовать его вкус.

И я невольно облизнула пересохшие губы.

Это было последней каплей.

Я увидела, как что-то в нём сломалось. Как последний барьер рухнул, разбился вдребезги, не выдержав этого простого, инстинктивного жеста.

– Кайран, – выдохнула я.

Он наклонился ко мне.

Медленно. Опасно. Неотвратимо.

Его губы замерли в миллиметре от моих.

Глава 18. Я рядом

Я ждала поцелуя.

Всем своим существом ждала, когда его губы обрушатся на мои. Каждая клеточка моего тела была натянута в предвкушении этого момента. Сердце колотилось отчаянно, желая вырваться из груди, дыхание перехватило, в висках пульсировала кровь.

Но он медлил.

Его губы замерли в миллиметре от моих. Я чувствовала их жар, чувствовала его дыхание, чувствовала, как он дрожит – мелко, едва заметно, но дрожит. Между нами было такое явное физическое напряжение, что воздух, казалось, искрил.

Я смотрела в его глаза – чёрные, бездонные, горящие адским пламенем – и тонула в них. Тонула добровольно, счастливо, без надежды на спасение.

И тут его руки рванули меня вверх.

Легко, будто я ничего не весила, будто я была пушинкой в его стальных ладонях – и в следующее мгновение моя спина вжалась в холодную стену.

Каменная кладка больно толкнула лопатки, выбив воздух из лёгких, но я не успела даже ничего понять толком, потому что он уже был рядом.

Вдавил.

Всей своей мощью, всем своим телом прижал меня к стене, не оставляя ни миллиметра расстояния. Я чувствовала каждую линию его тела – жёсткие мышцы груди, твёрдые бёдра, сильные руки, запершие меня в ловушку по обе стороны от головы. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, и каждый вдох, каждый выдох передавался мне, становился моим.

Он нависал надо мной, огромный, тёмный, опасный. Чёрный мундир облегал его плечи, подчёркивая каждый мускул. Прядь волос упала на лоб, делая его ещё более диким, ещё более первобытным. И в его глазах не осталось ничего, кроме пламени. Чистого, первобытного, всепоглощающего пламени, в котором я готова была сгореть добровольно, без остатка.

– Кайран... – прошептала я снова.

Он сорвался.

Его губы впились в мои.

Жадно, отчаянно, собственнически.

Сразу же глубоко, горячо, так, что дыхание сбилось в один момент. Никакой нежности, никакой робости – только голод, только жажда, только дикое, первобытное желание.

Его губы сминали мои, его язык ворвался в мой рот, танцуя бешеный, головокружительный танец. Грубо. Сладко. Так, что все мысли покинули голову в одно мгновение, растворились в этом поцелуе, исчезли, сгорели дотла.

Остались только эти ощущения.

Я цеплялась пальцами за его мундир, комкая дорогую ткань, прижимаясь к его телу в ответ, пытаясь стать ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Мои пальцы царапали его плечи, зарывались в жёсткую ткань, ища опору в этом водовороте страсти.

Его губы обжигали, требовали, брали. Одна рука скользнула на мою талию, а потом вверх – медленно, мучительно медленно,