Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

более того, когда они приблизились, то я увидел, что первым шёл Большая Сова – да, Большая Сова собственной персоной! И, хотя я этого и ожидал, мне вспомнились последние обращённые к нему слова мальчика:

– Ты ударил меня! Когда-нибудь я заставлю тебя за это заплатить!

Первым шёл Большая Сова – да, Большая Сова собственной персоной!

Тут звякнула тетива его лука, и, издав громкий крик боли и схватившись за стрелу, глубоко вошедшую ему в грудь, Большая Сова упал, а тот, что шел за ним, повернулся и побежал, но тут бабахнуло мое ружье, и он тоже упал, поднялся на колени и снова упал замертво.

Дождевая Чаша повернулся ко мне и знаками сказал:

– Их тут может быть больше.

– Да. Подожди, я перезаряжу ружьё, – ответил я.

Прежде, чем я закончил, мы услышали, как наши товарищи бегут к нам через лес, и мальчик позвал своего почти-отца, и, когда они прибежали к нам, он указал на открытое место м лежавшие там два мёртвых тела.

Пока он объяснял Высокому Орлу, что тут произошло, я сказал остальным:

– Тот, что лежит ближе – Большая Сова. Его убил мальчик, а я убил другого.

– Ох, хо, хай! Мальчик исполнил то, что обещал этой собаке! Верно, Солнце на его стороне: оно помогло ему сдержать свою клятву! – сказал дед.

– Не разговаривайте! Нужно пойти и посмотреть, сколько врагов рядом, – нетерпеливо знаками прервал нас Высокий Орёл, и мы пробежали через открытое место, где лежали убитые, потом к концу леса и по полке, но никого не нашли. Тем не менее мы поняли, как эти двое забрались сюда: по высокой сухой сосне, которая завалилась на утес, и верхушка которой была немного выше его. Под нами все было тихо, мы не слышали, чтобы враги что-то делали. Быстро посоветовавшись, мы решили, что я и Дождевая Чаша будем следить за этим краем утеса, Отах будет искать проход через горы, а остальные вернутся на тот край утеса, где мы поднялись, и будут следить за тем склоном.

Все разбежались по своим местам, а мы сели рядом с вершиной сухой сосны. Семеро показывали, что до наступления дня оставалось немного.

– Моё сердце радо! Я так счастлив – ведь я убил того, кто причинил столько зла моей матери, – знаками сказал мне Дождевая Чаша.

– Да, и того, кто ударил тебя, – ответил я.

Он улыбнулся, отвечая мне:

– Тогда он ударил меня не в первый раз, но в последний. Я надеюсь, что он понял, кто выпустил в него стрелу, которую он, падая, пытался вырвать из своей груди.

– Как ты полагаешь, где враги сейчас? – спросил я.

– Внизу в каньоне. Подожди, когда настанет день, и они выяснят, как можно на нас напасть.

– А может, они прячутся где-то выше, среди гор? – предположил я.

– Нет. Тог, кого я убил, был их предводителем. Он был очень храбрым. Они заставили его и другого, который тоже был храбрым, подняться и найти наш след.

Я надеялся, что он был прав, но все же очень волновался. Если мы не найдем путь выше через горы, враги перекроют нам путь в каньон, и мы умрем здесь – либо сражаясь, либо от жажды.

Потом, когда занялась заря, и мое беспокойство усилилось, к нам пришел Отах с хорошими новостями.

– Я сказал остальным, и теперь говорю вам, что мне удалось найти – выход из этой ловушки, – сказал он.

– Ты в этом уверен? – спросил я.

– Да. Я перешёл эту большую гору, и по другую сторону от неё проходит большая тропа. В одном месте нам нужно будет навалить камней, чтобы лошади смогли там подняться, и на этом все наши неприятности закончатся. Плохое место прямо здесь, позади этой полки под нами.

Говорил он знаками, чтобы Дождевая Чаша тоже смог его понять, а потом сказал ему, чтобы он оставался на месте и продолжал следить за врагами, пока мы не сделаем проход, и повел меня через лес к трещине в утёсе, которая была за ним. Там возвышалась каменная стена высотой в человеческий рост, а за ней начинался крутой склон, местами поросший кустами, местами голый. Высокий Орёл и Раскрашенные Крылья уже были там, они таскали материал, чтобы сделать пандус к склону – куски стволов мертвых упавших деревьев, сучья, камни. На посту оставался мой дед – он следил за склоном.

Ты видел муравьев, которые тащат веточки, листья, песчинки, чтобы сделать холмик над своим жилищем? Мы работали так же – хватали всё, что могли поднять и тащили всё это бегом к скале, бегом возвращались обратно и так далее – идти приходилось всё дальше и дальше. Взошло солнце, а мы все ещё работали, и уже стали бояться, что не сможем найти достаточно материала для того, чтобы закончить пандус. Было жарко, мы страдали от жажды, обливаясь потом, и старый Раскрашенные Крылья, шатаясь под тяжестью камня, который нёс, бросил его и сказал, что больше работать не может. Мы послали его сменить Дождевую Чашу.

Мальчик прибежал и сказал, словами и знаками:

– Пойдемте со мной, врагов видно.

С того места, где была сухая сосна, мы увидели, как они поднимаются по тропе на дальней стороне каньона, и сосчитали их: там было одиннадцать человек и тринадцать лошадей. Двоих мы убили, следовательно, два человека и две лошади свалились с тропы на дно каньона. Я позвал деда, чтобы он присоединился к нам, и мой голос эхом отразился в горах. Враги услышали, остановились, посмотрели на нас и продолжили путь, подгоняя лошадей по крутой тропе; мы ясно видели, что их животные очень слабые и усталые.

– Там, внизу, несколько малодушных трусов, – сказал дед и улыбнулся.

– Их только одиннадцать, – сказал я ему.

– Я не слепой, сам сосчитал. Все, как я и думал: два всадника упали в каньон, – ответил он.

Мы смотрели, как враги поднимаются по склону каньона, выезжают на равнину и медленно едут назад по той же тропе, по которой быстро скакали минувшей ночью. Они были одержимы желанием расправиться с нами; они уже знали, что получат: наши скальпы, наше оружие, наших сильных свежих лошадей. Какими же теперь были их мысли?

– Они выглядят, словно побитые псы, поджавшие хвосты! – сказал Раскрашенные Крылья.

– Давайте немного их приободрим, – предложил дед и затянул песню войны.

Мы все присоединились к нему, и пели громко, как могли, так, что эхо отразилось от утёсов над головами врагов. Это сильно задело их и пристыдило –