В школе снова перемены - Юлия Асланова

– Знаешь, мне сложно, потому что вы все видите во мне Аню, которая изображает бабушку. Я уже порепетировала дома и могу сыграть, но только если вы тоже будете Каем и Гердой. – Она повернулась к подошедшей Свете. – Можете быть своими героями и видеть во мне бабушку?

Света насупилась.

– Я попробую, – сказала она.

– Отлично. И не переживай, я не обижаюсь, что ты меня передразниваешь, – сказала Аня Пете. – Ты же Кай с осколком в сердце. Обижаться я должна на тролля, а не на тебя.

Петя потом долго думал о том, что сказала Аня. В сказке они уже не Петя, Аня, Саша и все остальные ученики. Нет, они герои со своими страхами и проблемами. Вот Кай, он же был хорошим, а плохим стал только из-за осколка. В нём же не кайская сущность говорит, а тролльская. Значит, он не хотел всех забывать. К тому же Герду он сразу вспомнил, когда та заплакала.

Это был сложный момент. Петя не хотел вспоминать папу, только если тот заплачет или случится что-то плохое. Он хотел помнить его всё время. А то получается, что он превращается в Кая без всякого осколка.

Пока Петя мучился со своей проблемой, ещё два актёра никак не могли справиться с ролями.

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной, – произносила Маша-старушка и тут же закрывала рот руками, словно пугалась своих же слов. – Мария Валерьевна, я не могу. Она же плохо делает: хочет забрать Герду себе. И ей всё равно, что у той есть бабушка и что Кая надо спасать. Она же эгоистка. Как можно её понять?

В конце концов учительница остановила репетицию, усадила всех и сказала:

– Всё-таки не всем удалось разобраться со своими героями. Давайте сделаем это вместе. Машенька, как ты думаешь, зачем этой старушке Герда?

Маша пожала плечами.

– Чтобы та жила с ней.

– Да, но зачем? У неё есть сад, она может колдовать. Зачем ей маленькая девочка?

– Наверное… ну… потому что ей не с кем поговорить?

– Например. Не с кем поговорить, поделиться, некого угостить вишнями, научить чему-то… Ведь старушка много знает и наверняка хочет кому-нибудь рассказать всё это. И ей приятно общаться с вежливой и доброй Гердой.

– Ей просто очень одиноко, – вдруг тихо произнесла Катя. – Ой, я, кажется, поняла…

– Одиноко? – Маша принялась грызть ноготь большого пальца, размышляя. – То есть старушке хочется, чтобы рядом была весёлая и добрая девочка, чтобы не оставаться одной. И уговорить она не может, поэтому колдует… Но, Мария Валерьевна, это же ужасно…

– Да, она поступает плохо, не думает о других. Но она заботится о Герде. Пытается её удержать так, как умеет.

– Точно, так, как умеет… – продолжала о чём-то своём говорить Катя. – Я поняла: Снежная королева тоже ужасно одинока. И если старушка может хотя бы вырастить цветы, сделать что-то приятное другим, то Снежная королева способна только морозить. Все её боятся, никто не хочет с ней быть. Наверное, тяжело так жить.

– Не тяжело, если ты бесчувственная, холодная королева, – резко заметила Света. – И вообще, вокруг много таких вот старушек и таких вот королев. И ещё разбойниц противных. Герде достаётся, потому что она слишком доверчивая и добрая. Так в жизни нельзя.

Все уставились на Свету с удивлением. Она-то точно не была слишком доверчивой: поддакивала где надо, соглашалась, не делилась ни с кем, а точнее, старалась ничего не приносить, чтобы не делиться. Но вот так открыто об этом она никогда не говорила.

Мария Валерьевна выслушала Свету и подняла указательный палец.

– Точно! Надо нам выполнить такое упражнение – на доверие. Вставайте и разойдитесь по залу.

Все встали и разбрелись в разные стороны.

– Вы должны спокойно идти кто куда хочет. В какой-то момент Света, когда будет готова, крикнет: «Падаю», досчитает до трёх, а потом упадёт назад.

Света выпучила глаза.

– Что это за упражнение такое! – возмутилась она. – Я же ударюсь!

Мария Валерьевна замахала руками.

– Ты не упадёшь. За это время к тебе должны подойти остальные и подхватить тебя. И ты должна довериться им, поверить, что тебя подхватят.

– А если не подхватят? – не сдавалась Света.

– Подхватят.

– Да подхватим мы, – отозвались Огнецовы. – Падай смело.

– Ну что, готовы? – хлопнула в ладоши учительница. – Света первая, после неё выжидайте паузу и по очереди кричите: «Падаю», только не все разом.

Света немножко постояла. Все столпились вокруг. Петя был прямо напротив Светы и видел, какое у неё испуганное и недоверчивое лицо.

– Падаю, – неуверенно крикнула она и крепко-крепко зажмурилась. Досчитала до трёх – и стала падать назад. А сзади неё уже собралась целая толпа, так что её сразу подхватили. – Ой, вы меня поймали!

Света улыбалась и вся как-то светилась, словно только что сделала мёртвую петлю на аттракционе и никак не могла поверить, что уже всё закончилось, и закончилось хорошо.

В это время закричал Максим – и все побежали ловить его, и Света тоже бросилась вместе со всеми с азартным блеском в глазах и широченной улыбкой на лице. А потом падал Даня, и Ваня, и… В общем, минут через десять все запыхались, и учительница остановила упражнение.

– Ну как, ведь несложно же поверить? – спросила она Свету. Та окинула взглядом раскрасневшихся одноклассников и кивнула.

После этого её Герда стала добрее. Она бросала башмачки в воду и вглядывалась, не вернётся ли Кай. Она с грустью покидала дом старушки, жалея её и совсем на неё не сердясь.

Перед спектаклем Мария Валерьевна собрала всех актёров в классе и сказала:

– У нас получился удивительный спектакль. Всё-таки в книжке всё довольно понятно – где плохой герой, а где хороший. Ваши же герои получились очень многогранными, вы не просто увидели их плохие или хорошие черты, но и поняли, почему они такие.

– Ну мы и психологи, – тут же выступил Максим.

– Да, в чём-то психологи, – согласилась учительница. – Надеюсь, в будущем вам это пригодится. Вы не будете судить других и себя тоже слишком сурово, а присмотритесь и поймёте причину поведения.

– Спасибо, – смущённо сказала Катя. – Я всегда боялась Снежной королевы. И никогда бы не стала перечитывать книжку. А теперь я понимаю, что хоть у королевы и плохой характер, но ещё ей ужасно одиноко, и никто не разделяет её увлечений. И не хочет быть такой, как она.

– Разбойнице тоже сложно, – кивнула Оля. – Кругом же грубые и жестокие люди, ей нельзя быть мягкой… но