Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Не понял, что за железо? Самолет же…

— Да, в том-то и дело, — спокойно продолжал Николай. — Вот поэтому он для них и не представлял интереса. Охотникам, как и любому таёжнику, нужен металл, ну, или яснее, — железо.

— Ничего не понимаю. Николай, ты наверное, заговариваешься. Что за железо?

— Ну они же в тайге живут, а с этим здесь не густо. В тайге нет тебе ни магазина, ни металлобазы, где можно что-то найти, а раньше и тем более металла нигде не было. Понятно теперь?

— Ну да! Я тут целый трактор нашёл, а ты говоришь, в тайге нет железа. Сколько хочешь! Могу показать…

— Ну не везде же в тайге остались старые геологические базы. А железо, между прочим, никогда в хозяйстве не помешает. Из алюминия не сделаешь даже ножа. Вот те охотники и сказали тогда, что нечего там было взять.

— Кстати, а зачем тебе нужен этот самолет, раз там нет железа? Что с ним будешь делать?

После этого они ещё долго перекидывались шутками и анекдотами по поводу прагматизма местных охотников.

— Может, это просто какой-то вымысел? — после очередной кружки чая спросил Иван. Весь хмель у него давно прошел, и теперь он захотел есть. — В жизни всё бывает. Придумали…

— Я навёл справки. В разное время в этом районе разбилось три самолета. Один из них, А-20 «Бостон», исчез в конце марта 1943 года. Два других — в 1944-м. Что за самолеты — неизвестно. Думаю, охотники не врали: они точно видели обломки какого-то самолёта. Вот только какого и где? Это вопрос. Сейчас я собираюсь по Маймакану подняться вверх, а тебе, Ваня, нужно в другую сторону.

Глава 12

Начальник отдела по борьбе с валютными преступлениями полковник Батенчук был опытным оперативником. Он и выглядел солидным мужиком. Во всём его облике чувствовалась сила и железная хватка. Видать, по фамилии, а может, за основательность и отеческую заботу к своим подчиненным, сотрудники называли его Батей. За время работы в милиции Батя расследовал и довёл до суда много дел, связанных с хищением драгоценных металлов и камней. С желтым металлом жизнь его связала еще в молодости, когда он работал на Севере, и с того времени расследование дел с такими ценностями стало его основной работой. Доводилось ему заниматься даже алмазами.

Сейчас в этом кресле Батя досиживал последние дни до ухода на пенсию. А их оставалось совсем немного: срок подходил осенью. Свой отдел он рассчитывал передать молодому следователю Максимому, которого считал самым способным. По возможности он его опекал и как мог натаскивал. У того был какой-то врождённый нюх — то, без чего не бывает классного оперативника. Батя всё больше и больше думал об этом подчинённом. С назначением Максимова на эту должность возникали проблемы: тот был молод, ему явно не хватало звёзд на погонах, а проскочить через два звания он никак не мог. Подавать же на досрочное присвоение очередного звания у Бати не было оснований. А за спиной у Батенчука стояли другие сотрудники, которые уже поочередно примеряли его кресло.

Однако уже несколько дней Батя об этом почти не думал. Максимов неожиданно подкинул ему вопрос на засыпку. От своей жены он услышал почти бредовую историю, которую ей рассказала какая-то знакомая женщина. Один молодой человек будто бы нашёл дневник своего дедушки. В нем было написано о большом кладе. И вот теперь тот молодой человек клад почти нашел, и, по его словам, осталось только выкопать. Казалось, ничего особенного в этом не было. Мало ли кто мечтает найти клад! Но, как правило, это всегда только одни разговоры. Да и кто ищет клад или занимается какими-то другими тёмными делами, — обычно молчит. Это Батя усвоил лучше всех. Однако в этом коротком и, на первый взгляд, пустом сообщении Батя что-то разглядел. Чутье ему подсказывало, что тут нужно хорошо покопаться, и, возможно, что-то может получиться.

— Узнай всё об этом молодом человеке и его родственниках, — вызвав подчиненного, строго наставлял его Батя. — И, главное, о дедушке. Кто он, что он?

В конце недели на столе у Бати лежала тонкая папка с бумагами.

«Обыкновенная интеллигентная семья, каких немало в городе, — читая бумаги, думал Батя. — Родители работают инженерами. Высшее образование получили и дети. Дедушка — заслуженный партийный работник. Пенсионер. Вернее, его уже нет в живых, умер старик».

Он посмотрел на дату смерти и на секунду задумался. Цифры его насторожили.

«Умер-то старик недавно. Совсем недавно. Значит, дневник дедушки внук и правда мог найти. Но откуда может быть клад у дедушки — простого советского служащего, партийного работника? Уж не досталось ли ему то самое “золото партии”?»

Батенчук усмехнулся и заёрзал в кресле.

«До того золота ему не дотянуться — слишком далеко оно. Рядом с ним были не такие ребятки. Они и близко бы к нему не подпустили. Ну да ладно. Тем золотом пусть занимаются другие, а мне бы с этим разобраться. Итак, откуда пенсионер мог взять золото?»

И Батя стал внимательно изучать его биографию. Всё в ней было хорошо и не вызывало никаких вопросов, кроме одного момента, на который Батя почему-то сразу обратил внимание. Это относилось к дате его отправки на фронт.

«Почему он, лейтенант, ушёл воевать в декабре сорок первого? А где он был до этого и где служил? Об этом в личном деле почему-то ни слова. Так не должно быть, — оторвавшись от бумаг, подумал Батя. — Все перемещения по службе должны фиксироваться в личном деле. Что-то тут не то».

С этими непонятными для него моментами в биографии Конева он приказал Максимову хорошо поработать.

Скоро он узнал, что гражданин Конев Борис Никитович, 1915 года рождения служил на Колыме во внутренних войсках. По должности он был командиром роты. А это значило, что на Колыме он был начальником лагеря заключённых. От этого Бате стало немного не по себе. Всю жизнь он ловил расхитителей социалистической собственности — разных дельцов, воров, мошенников. Их потом судили и на исправление отправляли в лагеря. Заключенных охраняли войска того же министерства, в котором и он служил. А вот «лагерников», так он называл сотрудников лагерей, Батя почему-то не любил. Причина этого, возможно, заключалась в том, что в молодости, когда он служил в армии, его на месяц откомандировали в такую роту. То,