Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Он шел молча и очень редко останавливался. Иван сразу определил, что темп у Клочкова намного выше, чем был у него. В первый час пути они почти в полтора раза опередили его график. Ивану показалось, что у Николая рассчитано каждое движение, каждый шаг. У Клочкова был длинный узкий рюкзак, плотно облегавший спину. Он пристёгивался к поясу широким ремнем, а сверху заканчивался вровень с головой. С таким рюкзаком он не перегибался, как Иван под тяжестью своей непомерно объемной и бесформенной ноши. Висевшее на плече ружьё делало Николая похожим на бывалого таёжника, каким его обычно представляет простой городской житель.

А Николай шёл и всю дорогу ломал голову над рассказом Ивана.

«Почему же был один выходной след? Куда делись те мужики — вся охрана? Это же почти два отделения солдат. Совершенно ясно, что из тайги вышел только один. Но кто это, кто он? А может, это и был дед Ивана? Хотя он оказался в самом худшем положении. Со всех сторон существовала угроза его жизни: еды нет, дорогу не знает, к людям подойти нельзя. Как в таких условиях можно выжить? Просто загадка. Всё, что рассказал Иван о своём любимом дедушке, скорей всего, — враньё. Или можно предположить, что его дед был неплохим таёжником. Хотя кто теперь знает, каким он был: может, ему просто повезло. Чего в жизни только ни бывает! А вообще как можно выжить в нашей тайге, что для этого нужно? Ну, ясное дело — оружие или хотя бы удочка. Летом есть грибы, ближе к осени уже ягоды пойдут. Значит, не считая подножного корма, хватит одной удочки. Получается, что если ты умеешь рыбачить, то с рыбой уже не пропадешь. Надо бы ещё поспрашивать Ивана насчет деда. Может, он чего-то вспомнит. Что он был за человек? Ну вообще-то пока я представляю — вроде не тюха-матюха. Раз охранника по голове поленом хряпнул, значит, решительный был мужик».

Они пересекли заболоченную долину, несколько раз переходили ручей и снова пошли вдоль него. Сейчас рюкзак Ивану не казался таким тяжёлым, как в первом переходе, идти было легко, но он не привык так долго и быстро ходить. Усталости Иван пока не чувствовал и забыл о времени, а когда посмотрел на часы, то оказалось — они идут больше двух часов. А о привале пока не было даже намёка. Солнце припекало, воздух раскалился. Мокрой стала от пота спина, и, глядя на шагавшего Клочкова, Иван удивлялся его выносливости.

Пока Иван не устал, он терпел, как мог. Подстраивался под шаг Клочкова, смотрел, куда тот идёт. Да и неудобно было показывать, что ты слабей напарника. Слабаков Иван сам не любил.

Они долго шли по долине реки, медленно спускавшейся вниз. Потом поднимались на пологий открытый склон и снова спускались вниз. Часа через три Николай сделал первый привал. Сняв рюкзак, он закурил и перемотал портянки. На его спине Иван увидел большое мокрое пятно. Мокрой была и его шляпа. Покурив, Клочков вскочил и больше не присел. Он сбегал куда-то в сторону, а когда вернулся, схватился снова за рюкзак.

После привала у Ивана заныла рука. На ходу он оттягивал лямку рюкзака, массировал сустав. Острая боль постепенно прошла, и он вспомнил про ночное видение.

«Опять дедушка приходил. Я, кажется, помог ему изгнать оборотня. Этот медведь, значит, и есть тот самый оборотень. В нем была душа того лейтенанта. Или, может, что-то я не так понял. Медведь — это медведь, а оборотень — это оборотень. Я уже совсем запутался. Ну ладно, не в оборотне дело. Дедушке надо помочь. Значит, там, где они работали, есть месторождение, и его надо найти».

Весь день они были в дороге и за это время только однажды пили чай и несколько раз ненадолго останавливались на привал. Они намотали километров двадцать, но странное дело: сильной усталости Иван не чувствовал. Даже наоборот — с каждым шагом приходило какое-то удовлетворение и уверенность в себе.

«Они же выходили с металлом, — в очередной раз возвращаясь к рассказанным Иваном событиям, думал Клочков. Он был таким же свежим, каким вышел с утра. — Если золота было много, то это очень приличный вес, а его же надо нести. Значит, если кто-то решил “мочить” охрану, то лучше всего это нужно было сделать где-нибудь поближе к поселку. Но слишком близко тоже нельзя, много риска. Мало ли кто мог бы их увидеть. Кстати, сколько же они могли намыть? Надо уточнить у Ивана, сколько времени они работали. А вообще что там уточнять, он откуда знает? Наверняка не меньше трёх месяцев — всё лето. Значит, если там шло нормальное золото, то даже на одной бутаре за смену можно снимать граммов по четыреста — пятьсот. Ну, прикинем — девятьсот за две смены. Ну, пусть даже восемьсот. Умножим на три месяца. Тьфу ты, на девяносто дней. Это значит… Это значит, что они намыли более семидесяти килограммов. Ну, это, конечно, слишком много. Такое возможно только при самом хорошем раскладе, а для этого должно быть очень приличное содержание металла, толково сделанная бутара, промывная колода и прочее и прочее. Естественно, пахать надо от зари до зари. Ну уж об этом там небось было кому позаботиться. А если…»

Он снова всё прикинул, и от цифры, на которую вышел, у него тоже захватило дух.

«Но это вполне реально. Вот теперь понятно, почему был только один выходной след. Он их хлопнул и всё забрал. Но вынести пятьдесят килограммов на себе!.. Нет, это невозможно. Даже тридцать он бы не потянул. С таким весом он бы не дошёл. А вообще ему и не нужно было всё выносить. Значит…»

От своих умозаключений Николая прошибло потом. Он остановился и стал жадно пить воду. Горстями он подносил её ко рту и, не останавливаясь, всё пил и пил. Вода бежала по лицу, стекала на одежду. Иван его не узнавал.

«Надо же, как он резко сдал, просто удивительно! Так ходко шёл и остановился. Наверное, Коля слишком выкладывался. Ну, конечно, он мне хотел показать, как нужно ходить по тайге. Вот и допоказывался… А я-то, лопух, по своей наивности думал, он такой здоровый. Оказывается, он шёл на пределе, высунув язык. Ну, значит, скоро привал».

Иван тоже напился и вымыл лицо. Он уже хотел снять рюкзак и посидеть, но Клочков молча пошел дальше.

«Значит, золото он где-то спрятал в тайге. Ну, допустим, спрятал. Ну и хрен с ним, что толку! Это же