Золото Маккенны - Генри Уилсон Аллен

Они с Маккенной быстро посовещались. Также быстро пришли к согласию, что драться бесполезно – и даже больше того. Понадейся они хоть как-то выйти из этого приключения, всё равно было бы просто чудом избегнуть собственных надгробий; начни они только палить, прокладывая себе путь из винчестерного тупика, образовавшегося ныне между Беном Коллом и двумя скво из племени апачей… Не было никакого сомнения в том, что Колл мог нанести больший урон, чем две женщины-апачей. Не было также сомнения, что оставшаяся часть отщепенцев, несмотря ни на что, прикончили бы Колла. Эта арифметика была просто неизбежной.

Когда минуту назад Колл делал ставку на то, чтобы похвальбой проложить себе путь из лагеря, он надеялся, что, оставшись среди чёрных кавалеристов, пойдёт при них скаутом-следопытом и в конце концов запрёт где-нибудь Пелона Лопеса, вынудив его выдать девушку с Гленом Маккенной. Теперь, однако, замысел этот был не живее почившего Вэчела.

Им придётся пойти на сделку с Пелоном, констатировал Колл, хотя сам он поддержал бы неустойчивый «статус-кво» и подольше. Другими словами, на его взгляд, следовало принять план главаря бандитов на обход кавалерии, пусть это и делало их соучастниками возможных конфликтов с правительством. Если же у Глена Маккенны есть план получше, чтобы с большим изяществом выбраться из Нечаянных Трав, настало время его обнародовать.

– Что скажешь? – спросил он Маккенну, обращая тёплую улыбку в морозный холод. – Сказать мне Пелону, что мы отправляемся с ним?

Маккенна чуть не ответил согласием. Но тут, взглянув на живое лицо Фрэнси Стэнтон, переменил намерение. Хрупкая юная женщина не смотрела на Бена Колла, пока сам он глядел на него, принимая решение; её глаза были обращены на Глена Маккенну – эти зовущие, большие серые глаза – с такой нежной преданностью, словно на сотню миль от этой волчьей стаи, следившей за ними из-за гаснущего очага, не было больше никого из представителей мужского пола.

Маккенна покачал головой и выпрямился во весь рост.

– Нет, – тихо ответил он Бену Коллу. – Я сам ему скажу.

Глава 18

Приманка Венустиано Санчеса

– Нам надо спешить, – торопил Пелон. – Эта чёртова луна поминутно меняет место. К тому же Санчес теперь достаточно далеко опередил нас. Следует выступать. Как дела, Маккенна? Мы готовы?

– Думаю да, хефе, – подтвердил бородатый золотоискатель. – Колл, ты готов?

– Готов, – отвечал последний, выступая вперёд.

Трое мужчин остановились, бегло осматривая оставшихся коней, сёдла и уложенный багаж.

В уже отбывшей группе Санчеса были Лупе, пленница-скво из племени пима, и франко-канадский бродяга Рауль Деплен. Последнего выбрали на эту роль из-за того, что солдаты его не знали. Также и Венустиано Санчеса и, вероятно, женщину-пима. Таким образом, все трое могли правдоподобнее сыграть свои роли беглецов из лагеря разбойников. Санчесу и Деплену следовало въехать в солдатский лагерь у Яки-Спринг вместе с Лупе. В замешательстве, вызванном их появлением, внешние пикеты лагеря будут отвлечены. Пелон и прочие, следуя так плотно, как смогут, за Санчесом и Депленом, прорвутся мимо лагеря солдат-бизонов и скроются в открытой пустыне. Потом они обогнут холмы Яки с севера, подойдя к водопою апачей, известному под названием Черепов. Толстуху Лупе, рабыню пима, следовало оставить в солдатском лагере. Санчес и Деплен постараются ускользнуть прочь позже, когда лагерь отойдёт ко сну.

Лупе, понятное дело, была слабым звеном в плане Пелона. Но ни один замысел не бывает без риска, это было ясно всей группе. В действительности же она не представляла существенной угрозы в задуманной игре. Лупе была женщиной глупой, ещё более отупевшей из-за своей тяжкой доли в качестве пленницы мескалеро. Она не говорила ни слова по-английски и почти ничего – на апаче. По-испански её речь сразу же выявляла полное отсутствие мышления. Белый офицер, командующий чёрным кавалерийским патрулём, едва ли обратит серьёзное внимание на подобное создание. Риск состоял лишь в том, что Юный Мики Тиббс вступит с ней в беседу как с индианкой и таким образом выудит у неё связную историю. Но у того едва ли будет на это время прежде, пока Пелон и все, кто с ним, не прошмыгнут мимо солдатского лагеря. Что же до Санчеса и Деплена, то эти старые вояки могли и сами о себе позаботиться.

– Что ж, – сказал Бен Колл, нарушая молчание, – если мы идём, то двинулись. Как сказал Пелон, луна нам не друг, и не годится отпускать нашу приманку слишком далеко вперёд.

– Постой, – запротестовал предводитель бандитов. – Я должен ещё раз проверить белую девушку. Мне нужно удостовериться, крепко ли держат эти верёвки и кляп. Вскрикни она или освободи руки – мне придётся пристрелить её.

– Да, – отозвался Колл, – а тогда мне придётся пристрелить тебя, и кто знает, на чём все мы остановимся.

Пелон, не ответив ему, проехал вдоль цепочки до Фрэнси Стэнтон, чтобы проверить её путы. Её лошадь располагалась между лошадью Беша и Сэлли. Пелон ехал первым, за ним – Малипаи и Бен Колл впереди Хачиты. Замыкал цепь Маккенна, который отвечал за вьючную часть табуна – трёх костлявых мустангов.

– Ладно, – сказал, возвращаясь, Пелон, – Теперь поехали.

Колл и Маккенна только кивнули и быстро двинулись к своим лошадям. Последний, вскакивая в седло, передал по цепи Пелону:

– Двинулись, хефе!

И предводитель бандитов, буркнув коням гортанное слово на языке апачей, повёл кавалькаду в нарастающем свете луны к началу тропы на Яки-Спринг.

Пятью минутами раньше Санчес с Депленом выехали вниз по той же тропе в сопровождении тупоумной женщины-пима. Они уже скрылись из глаз среди чёрных валунов уходящей вниз тропы. Далеко внизу, в белом свете луны, ожидая их, лежала пустыня. С края скалы Нечаянных Трав Маккенна мог видеть её – простёртую, молчаливо прекрасную – там, за Яки-Спринг. Он мог видеть и затенённую серую расселину, ещё не наполненную светом восходящей луны, которая была каньоном, берущим начало у ручья. С такого расстояния и столь ясной, тихой ночью любые огни в солдатском лагере были бы заметны с высоты холма. Их и было видно. Маккенна ясно различал, как они пылают во мгле бивака у Яки-Спринг. Как и предсказывал Пелон, не все солдаты-бизоны спали.

К счастью, последующий спуск не оставлял возможности для обмена мнениями по поводу этого обстоятельства. Тропа почти целиком приковывала к себе внимание, заставляя призывать весь навык и инстинкт выживания. Её ужасающая крутизна и пугающая узость требовали невероятной ловкости, даже от всадника, выросшего в каньонах. С внешнего края тропы маленькие индейские лошади, казалось, ступали копытами по воздуху. Насколько было возможно, Маккенна прикинул своё нынешнее положение.