Земля Священного Огня - Гордон Догерти

цистерне. Звук отозвался лишь частичным эхом. Примипил метнул взгляд на колонну. Взгляд надежды. Он просунул лезвие спаты в трещину сбоку и пошатал клинок, тревожа разлом. Каменная кладка едва шелохнулась, если вообще сдвинулась, но этого движения хватило, чтобы высвободить часть содержимого цистерны.

Пыль.

Она сыпалась на землю и вздымалась клубами, накрывая Феликса и наблюдающие ряды. Казалось, всё, что мог предложить этот форт, — это тень, понял Паво, чувствуя, как пыль липнет к языку. Прохладное место, где можно поразмыслить о своей жажде.

И тут позади раздалось лихорадочное шарканье. Как один, колонна развернулась к южному краю укрепления; руки легли на рукояти спат, пальцы крепче сжали копья. Небольшое здание казармы тянулось вдоль стены. Крыши почти не было, колоннада портика разрушена, а на вершинах немногих устоявших колонн виднелись пустые птичьи гнезда. У строения было два входа, по одному с каждого торца. Изнутри казармы снова донеслось шарканье.

Никто не проронил ни слова. Все лишь крепче стиснули копья.

Галл кивнул Зосиме и Паво. Паво стянул щит со спины ближайшего верблюда. Напарники вышли из строя и стали красться к ближайшему дверному проему. Тем временем Карбо кивнул Баптисте и одному из его легионеров, указывая на дальний вход.

Приближаясь, Паво обнажил спату, глядя поверх кромки щита. Зосима пригнулся рядом, частично прикрытый щитом Паво, и держал копье так, чтобы острие смотрело на уровне живота. Внутри он мог различить лишь черноту, отбрасываемую остатками крыши, и его глаза напрягались, пытаясь привыкнуть к мраку после часов непрерывного слепящего солнца. Сердце колотилось о ребра, когда он проскальзывал в дверной проем. Он знал, как быстро долгий утомительный марш может превратиться в хаос битвы. Он не раз попадал в готские засады во Фракии — и они всегда начинались именно так. Крик и блеск железа — обычно это всё предупреждение, которое давали атакующие. Но готы остались далеко в прошлом. Здесь на свободе разгуливала Персия и ее союзники. Он обменялся утвердительным взглядом с Зосимой, и пара рванулась внутрь.

Никого.

Зрение обострилось, и он увидел скелеты легионерских коек и черное пятно очага. В соседней комнате снова раздалось шарканье. Они с Зосимой вновь обменялись безмолвным сигналом. Они подкрались к следующему проему, затем прыгнули внутрь, готовые разить спатой и копьем. В то же мгновение с дальнего конца на них выскочили две силуэтные фигуры. Паника охватила и его, и Зосиму. Он вскинул спату, а большой фракиец сделал выпад копьем. Двое перед ними точно так же бросились вперед. Но в последний момент они замерли, клинки остановились в дюймах от плоти, когда во мраке открылись лица.

Баптиста и его человек тяжело дышали; оскаленные лица мрачно напоминали о той ночи в таверне в Антиохии. Лезвие спаты Баптисты зависло у горла Паво, взгляд был злобным. Затем их плечи опустились. Все убрали оружие и выпрямились. Четверо оглядели комнату и быстро нашли источник шума.

Пара стервятников, копошившихся на полу, внезапно поняла, что они не одни. В вихре крыльев и перьев они поспешно взлетели, открыв то, что привлекло их внимание. У стены лежал скелет, на котором сохранились остатки легионерской туники. Кожаный пояс с мечом и ножнами все еще был повязан вокруг талии, абсурдно огромный для нынешнего состояния владельца. Череп ухмылялся четверым в ответ.

— Что ж, если ты не будешь доедать свои сухари... — сухо пробормотал Зосима.

Четверо стояли в тишине, пока скрежет сапога по пыльному полу позади не заставил их вздрогнуть.

В заброшенную казарму вошел Галл. Он с презрением оглядел скелет, затем посмотрел на четверку.

— Вольно. Выставить по четыре часовых на каждую стену. Разбиваем лагерь на ночь.

***

Когда солнце скрылось за горизонтом, легионеры поставили последние палатки из козьих шкур на территории разрушенного форта. Каждый контуберний из восьми человек развел костер, и вскоре струйки сладковатого древесного дыма лениво потянулись в неподвижный ночной воздух, а отсветы огня заплясали на внутренних стенах небольшого лагеря. Солдаты осторожно отпивали остатки воды из бурдюков, затем устраивались у палаток, чтобы приготовить порции хлеба, солонины и сыра. Паво и Сура сидели, скрестив ноги, у палатки своего контуберния, уплетая еду и запивая ее водой, разбавленной парой глотков густого прокисшего вина.

— Я бы сейчас выпил два бурдюка воды, даже не переводя дыхание, — сухо прохрипел Сура.

Подошли Кводрат и Феликс; маленький грек подбрасывал в руках пару костей.

— Есть желающие расстаться с монетами? — подмигнул он, ткнув большим пальцем через плечо на Ябета, который шел следом. — Этот, судя по всему, хочет.

Паво подвинулся, давая место двоим, затем подошел Зосима и еще несколько человек. Играя, они перебрасывались тихими шутками, отвлекаясь от изматывающей жажды. Каждый по очереди рассказывал историю. Одни были смешными, другие непристойными, третьи — простыми рассказами о семье, оставшейся дома. Затем очередь дошла до Паво.

— Ну давай, тебе всегда есть что сказать. Расскажи нам, что ты знаешь о Персии, — Зосима щелкнул пальцем в его сторону.

Паво почувствовал, как все взгляды устремились на него. Он вспомнил свои дни в Константинополе, до легионерской жизни, и урывки чтения в библиотеке. Холод пробежал по спине, когда он вспомнил один конкретный текст. Там был изображен человек, изуродованный и распластанный на какой-то раме.

— Около ста лет назад император Валериан сражался с персами. Его армия была разбита, и у него не осталось иного выбора, кроме как сдаться шахиншаху Шапуру — предку Шапура II. Целые легионы сдались вместе с ним. Царь царей погнал их вглубь персидской территории. Многих впрягли в плуги, как волов, на персидских полях, других отправили в шахты, а некоторых заставили строить Бишапур, новый город для шахиншаха.

— А что же Валериан? — спросил Феликс, присосавшись к бурдюку.

Паво оглядел лица товарищей, ловивших каждое его слово.

— Шахиншах держал его заложником во дворце в Бишапуре, заставляя смотреть, как порабощенные легионеры строят вокруг новый город.

— Не так уж плохо, — Зосима выпятил нижнюю губу. — Немного вина, полно баб?

Паво изогнул бровь.

— Ага, можно и так подумать. Но жить во дворце не значит жить как король. Говорят, Шапур стремился унизить его, заставляя вставать на колени и служить подставкой для ног. А потом однажды до шахиншаха дошли дурные вести с одной из границ. Племя кушанов восстало, вырезало крыло его армии и разграбило города. Никто точно не знает, что случилось, но говорят, Шапур впал в ярость, схватил шамшир и начал рубить рабов. В конце концов он набросился на Валериана...