Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Галл видел, как Баптиста жестом подзывает своих людей спуститься со стен. В то же время потягивающиеся легионеры «Клавдия» выбирались из палаток, готовясь сменить их. Когда Галл снова взглянул на место, где стоял Карбо, там уже никого не было.

Он едва успел нахмуриться, как услышал приближающиеся шаги, взбегающие по ступеням на стену. Он обернулся, ожидая увидеть одного из своих людей, идущего на пост. Вместо этого перед ним вырос Карбо.

— Похоже, вам не спится? — спросил Карбо.

— Как и вам? — парировал Галл.

Карбо проигнорировал вопрос и протянул бурдюк.

— Мы собрали общие запасы воды для тех, кто нуждается в ней больше всего.

Галл посмотрел на мужчину с настороженностью.

— Берите. Если вы стоите двойную вахту на стенах, она вам понадобится.

Галл взял бурдюк и сделал глоток. Вода и впрямь была прохладной и освежающей. Он кивнул и приподнял бурдюк в знак благодарности.

— До утра, трибун, — сказал Карбо, прежде чем повернуться и спуститься по лестнице.

Галл проследил за каждым его шагом.

***

Тьма облепила чувства Галла, словно он запутался в тине на дне мутного озера. Боль перекатывалась в голове подобно грозовой туче, а тело пронзали острые спазмы. Он застонал, не понимая, кошмар это или явь. Затем услышал далекий голос, зовущий его. Тьма мгновенно отступила, словно он рванулся к поверхности.

— Господин... господин!

— Феликс? — прохрипел он, с трудом разлепляя веки. Он щурился сквозь мутную пелену; солнечный свет ослеплял. Над ним нависли фигуры.

— Господин, они ушли!

Галл неуклюже зашевелился, пытаясь встать.

— Помогите ему подняться! — услышал он рявк Кводрата.

Тут же море рук подхватило и поддержало его. Голова раскалывалась, словно готский боевой барабан. Рот пересох, скукожился и наполнился горьким, жгучим вкусом. Он тряхнул головой, жадно глотая воздух, затем протер глаза. Он был на том же месте, на углу крепостной стены. Рассвет давно миновал. Люди «Клавдия» стояли вокруг него на стенах и внизу, во дворе форта, глядя вверх; на их лицах застыл страх.

— Что случилось? — прокаркал он.

— Верблюды пропали, — ответил Феликс, борясь с дрожью паники в голосе.

— Верблюды, всадники-дромедарии, пайки, припасы — почти всё! — добавил Сура.

— Пропали? — взревел он, вцепившись в зубчатую стену и злобно глядя вниз, на то место, где стоял лагерь всадников и зверей. Пусто. Земля во всех направлениях тоже была пуста.

Он оттолкнулся от стены и, прищурившись, оглядел укрепления.

— Часовые ничего не видели?

Паво ответил первым:

— Ничего, господин. Мы нашли их здесь на рассвете; они валялись без сознания, бормоча что-то бессвязное, как и вы.

— Дромедарии предали нас, — сказал Ябет, широко раскрыв глаза от осознания. — Но кто-то...

— Но кто-то здесь был с ними в сговоре, — оборвал его Галл; зрение и мысли наконец прояснились. Его взгляд упал на бурдюк, валявшийся у ног. Он поднял его: не хватало лишь тех нескольких глотков, что он сделал.

— Господин? — нахмурился Феликс.

Но Галл встал и, расталкивая их, бросился вниз по ступеням в форт; пульсация в голове лишь разжигала его ярость. Он прошагал между углями костров и резко остановился перед палаткой Карбо. Легионеры «Флавия Фирма», находившиеся поблизости, наблюдали за приближением Галла, поднимаясь на ноги; первым встал хмурый Баптиста. Люди «Клавдия» тоже поспешили собраться вокруг.

— Карбо! — взревел Галл.

Тишина.

Он рванул спату из ножен.

— Клянусь Митрой, я обрушу эту палатку тебе на голову. Выходи и посмотри мне в глаза.

Изнутри донесся стон. Полог палатки колыхнулся, затем рука откинула его. Карбо, спотыкаясь, вышел на свет. Он выглядел более изможденным, чем когда-либо: взлохмаченные волосы прилипли к покрытому полосами пота лицу, глаза остекленели.

— Вы отравили меня! — прорычал Галл, наставив острие клинка в грудь Карбо.

Карбо нахмурился, глаза его бегали, руки сжимали голову.

— Да, вас отравили. Но и меня тоже, глупец!

В этот момент Карбо согнулся пополам, и его вырвало; оранжевая желчь хлынула с губ. Он упал на колени, давясь.

— Вода, — прохрипел он, — должно быть, это вода.

Галл издал рык сквозь сжатые зубы.

— Да, должно быть, так и есть, верно? Вы сделали глоток собственного яда, чтобы обеспечить себе алиби. Не выйдет!

Он упер острие клинка в грудь Карбо, заставляя того снова выпрямиться. При виде этого Баптиста выхватил свою спату и дернулся было вперед, но поднятая рука Карбо остановила его.

— Обыскать его палатку! — Галл кивнул Хабитусу и Ностеру.

— Вы думаете, это моих рук дело, трибун? — прорычал Карбо, пока молодые легионеры рылись в палатке за его спиной. — Ваше недоверие просто поразительно!

Галл пригвоздил его тяжелым взглядом.

— Как именно вы нашли дорогу из персидских соляных копий, когда столько других погибло? — прорычал он, ища в глазах Карбо тот самый предательский проблеск вины. Зрачки Карбо расширились, и он быстро отвёл взгляд.

— Возможно, однажды мы это обсудим, трибун. Предлагаю сосредоточиться на настоящем, сложить воедино...

— Мы нашли это, господин, — выдохнул Ностер, выбираясь из палатки. Он держал в руках маленький глиняный фиал.

Глаза Галла сузились, а в глазах Карбо отразилась тревога.

— Нет, — пролепетал Карбо, когда Галл выхватил фиал у Ностера, выдернул тряпичную пробку и понюхал. Густая, вязкая вонь ударила в ноздри. — Я понятия не имею, что...

— Этот ублюдок погубил нас, — перебил Карбо Ябет, шагнув вперед и сплюнув сгусток мокроты в пыль. — Без верблюдов не все из нас доберутся до следующего источника.

При этих словах среди легионеров поднялся панический гомон.

— Мы должны преследовать дромедариев! — выкрикнул кто-то. — Без верблюдов мы сгорим в этой земле!

— Мы никогда их не догоним, надо возвращаться в Пальмиру, — возразил другой.

— Молчать! — крикнул Галл, затем протянул фиал Карбо. — Если вы невиновны, выпейте это и докажите.

— Это не мое. Я не знаю, как это попало в мою палатку, — выплюнул Карбо.

— Пейте, — настоял Галл, снова поднимая меч и приставляя острие к шее Карбо.

Карбо посмотрел на фиал; рука его дрожала, когда он подносил сосуд к губам.

Галл наблюдал, прищурившись. Но в последний момент что-то привлекло его внимание. Это изменило всё. У человека, стоявшего ближе всех к Карбо, что-то торчало из распахнутого ворота туники. Кожаный ремешок, на котором висел кошель. Запятнанный кровью и украшенный мотивом золотого льва.

— Стойте! — рявкнул