Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

самогоноварение, бессудные обыски, реквизиции и расстрелы. Дошло до того, что командир одного из отрядов ЧОН (Части особого назначения), некий Никитин, напившись, начал выдавать себя за… Соловьева, а своих бойцов за бандитов, с целью вытребовать у перепуганного населения самогон и закуску.

Не прибавляли симпатий к официальным властям и практиковавшиеся повсеместно расстрелы заложников. Причём брали семьями, без разбора. Так, за убийство зампродкомиссара в селе Ужур расстреляли пять человек, в том числе – девятилетнего мальчика и двух девочек – десяти и тринадцати лет. Это вообще в голове не укладывается!

Впрочем, не стоит выставлять и самого Соловьева в роли этакого бескорыстного борца с советской властью. Да, бедных он старался не трогать, отбитый у продагентов хлеб раздавал населению, однако когда во время зимовок отряду приходилось туго, то без сомнения отбирал у тех же самых крестьян коней и продукты. Ещё одним излюбленным приёмом Соловьева было захватить всю коммунистическую ячейку какой-нибудь станицы или улуса и, отведя её в тайгу, предложить примкнуть к партизанам. Те, кто соглашался, по его приказанию расстреливали тех, кто отказывался, повязав тем самым себя кровью товарищей. А печально известные «соловьевские свадьбы», когда молодых женщин и девушек партизаны (или бандиты) принуждали жить с собой под угрозой расстрела родственников. Участь их была незавидной. Если «чоновцы» расстреливали чужих детей, то соловьевцам приходилось убивать своих, прижитых в отряде, из опасения, что они не смогут выдержать тяжёлый путь отступления в зимней тайге. Несчастных младенцев лишали жизни либо выстрелом из «нагана», либо просто придушивая. И это идейные борцы?!

К моменту прибытия товарищей из Москвы борьба с Соловьевым длилась уже свыше двух лет. В качестве основной причины неуспеха местные власти ссылались на тяжёлую, сплошь покрытую тайгой, горную местность, где свободно могли ориентироваться лишь входившие в отряд местные уроженцы или хакасские охотники.

– Так разве это проблема? – недоумённо пожал плечами Пудченко. – В годы колчаковщины красные партизаны у вас были?

– Да.

– Вот их и надо привлечь! Они же, наверное, тоже тайгу как свои пять пальцев знают…

Так и поступили. В придачу к «чоновцам», из бывших красных партизан и добровольцев-хакасов сформировали четыре истребительных отряда. Постепенно кольцо вокруг Соловьева сжималось. Поздней осенью по агентурным каналам стало известно, что зимняя стоянка атамана находится на утёсе Поднебесный Зуб. Сюда 7 ноября 1922 года скрытно выдвинулся отряд из трёхсот шестидесяти бойцов ЧОН, при семи пулеметах, под командованием Пудченко.

Бывший в их числе Лев с любопытством озирался по сторонам. На фоне закатного неба, громада поросшей кедрачом горы тёмным зазубренным силуэтом вздымалась ввысь. Прощальные лучи заходящего солнца окрашивали хрустевший под ногами снег в зловещий кроваво-красный оттенок. «Плохой признак, – мысленно покачал головой Лев. – Кому-то наверняка сегодня солоно придётся. Либо – нам, либо – им. А всё же здесь красиво. Приехать бы сюда летом и без войны…»

Ближе к полуночи со склона горы раздался осторожный шорох лыж. Вскоре из-за деревьев показался один из ближайших сподвижников Соловьева Чарочкин, ранее, как выяснилось, уже завербованный местными чекистами. Окликнутый караульным, он сразу подъехал к Пудченко.

– Спешить вам надо, товарищ командир. Соловей, гад, тревогу поднял. Нюх у него, как у волчары. Думал, незаметно с поста ушёл – ан, нет! Слышу – идёт за мной. Ну, я на дерево залез и затаился. Покружил-покружил атаман, да и обратно помчал. Сейчас, поди, с места срываться будут.

Словно в подтверждение его слов, вдали, освещая засыпанные снегом верхушки кедров, взметнулось пламя. Ведомые Чарочкиным, «чоновцы» устремились к стоянке. Там уже горели подожжённые соловьевцами зимовья. Сами повстанцы, захватив с собой минимум продуктов и одежды, уходили в тайгу. Обстреляв хвост растянувшейся по лесу колонны, бойцы ЧОН стали совещаться, что делать дальше.

– Преследовать их, думаю, не нужно, – подал совет перебежчик Чарочкин. – Ещё на засаду, не ровен час, нарвёмся. Да и куда они денутся ночью, в мороз? А там и зима на носу. Все небось скоро в подгорные аалы явятся. Там вы их и переловите…

И всё же Соловьеву и наиболее крепким партизанам его отряда удалось уйти, одолев почти тысячевёрстный переход по тайге. Остальные – ослабевшие и обмороженные, возвращались в оцепленные «чоновцами» селения. Кого-то брали голыми руками, с кем-то пришлось повозиться. Как, например, с командиром эскадрона Никитой Кулаковым, который, раздобыв лошадей, вместе с женой-хакаской по имени Манан появился близ аала Тогыр-чул. Сидевшие там в засаде бойцы ЧОН открыли огонь и подстрелили коня женщины. Заметив это, Кулаков начал стрелять в жену, намереваясь убить её, чтобы та не досталась врагу, но только ранил. Сам же ускакал. Да так, что к утру загнал лошадь.

Пешком, голодный и замёрзший соловьевский комэск добрёл до заимки Спириных, где, угрожая револьвером, потребовал коня. Однако там обнаружилась лишь одна хромая лошадь, поскольку остальные, по приказу командования ЧОН, были заблаговременно угнаны из зоны операции. Пока её седлали, к заимке подоспел Лев. Завязалась перестрелка. На выстрелы Кулакова из «нагана» Лев, стараясь укрыться за опорой лабаза, отвечал огнём из своего «браунинга». Наконец, он, особо не целясь, поразил отобранную бандитом лошадь.

Вновь оставшись безлошадным, Кулаков бежал и, добравшись до горы Улуг-таг, укрылся там за камнями. Выкурить его оттуда было непросто. Лезть по голому склону, с риском ежеминутно словить пулю, никто из «чоновцев» не отваживался. Тогда один из их командиров, Спирин, с заимки родственников которого Кулаков и пытался угнать лошадь, приказал привести пленённого ранее ординарца бандита. Выбор перед тем поставили небогатый. Полное прощение он сможет получить лишь в том случае, если убьёт бывшего командира. Ординарец согласился. Под предлогом передачи условий «чоновцев» он поднялся в укрытие Кулакова и застрелил того в упор.

Разгромив основной отряд Соловьева, московская делегация покинула Хакасию. Самому же атаману ещё года полтора удавалось уходить от преследователей. Отряд его то разрастался, то неуклонно таял. Наконец, 23 мая 1924 года Соловьева, под предлогом переговоров, заманили в родную станицу Форпост, где арестовали, а потом, якобы при попытке к бегству, застрелили.

22

Вслед за бандой Соловьева пришла очередь банды Пепеляева. Вернее, себя она позиционировала в качестве «Сибирской добровольческой дружины». Возглавлял «дружину» генерал-лейтенант Анатолий Пепеляев – родной брат премьер-министра правительства Колчака Виктора Пепеляева. Для борьбы с большевиками в Якутии его пригласили изгнанные оттуда купцы и эсеры. Тогда ещё продолжало бушевать Западно-Сибирское восстание, и идея не выглядела откровенной авантюрой.

В начале осени 1922 года «дружина» Пепеляева десантировалась в Охотске и почти без боя заняла город. Отсюда планировалось начать «освободительный поход» в Якутию. Однако не всё у белогвардейцев шло по