Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

раздул огонь, подкинул толстые лесины и, согревшись, снова лёг. По плёнке монотонно стучал дождь, шумел ручей. Пахло дымом, который стелился по всей долине. Иван лежал, а сон не шёл. Он прокручивал события прошедших дней. Думая о дедушке, он постоянно возвращался к разговору с Николаем.

«А ведь и правда был один след. Но почему? Куда делись другие? Николай на этом просто зациклился. Вообще если трезво пораскинуть мозгами, то действительно, почему из тайги вышел только один человек? А что случилось с остальными? Сгинули все сразу? Но их же было много. Постой, постой, — стал вспоминать Иван. — Может, я чего-то забыл или случайно перепутал. Выстрелы… Была ли стрельба? Охранники должны были чем-то питаться. Еды у них почти не было. Это факт, но было оружие. Значит, они могли охотиться. Тогда получается, дедушка должен был слышать выстрелы. Ну даже если он и слышал выстрелы, то теперь об этом уже не узнаешь. И вообще, как он шёл за ними? Надо же было держать безопасную дистанцию, чтобы тебя не заметили. Нельзя было приближаться и далеко отставать опасно. Значит, где-то он потерял их из виду. Ну почему где-то? Он говорил, что это было на реке. А почему он их потерял? Вот это Николай и пытается выяснить. Его интересуют выстрелы или что-то из ряда вон выходящее, происшедшее более полстолетия назад. Клочков разрабатывает свою версию: по его убеждению, тот, кто вышел из тайги, убил всех остальных. А то, что дедушка шёл по следам того, кто заблудился, он в счёт не берёт. Раз, мол, шли все вместе, а вышел только один, значит, он их убил. А тут ещё золотишко замешано. По мнению Клочкова, там, где, мол, этот желтый металл, — один криминал. Мужик наслушался разных баек и теперь всех мерит одним аршином. А вообще история очень загадочная. И чем больше я в неё влезаю, тем больше вопросов…» — Иван подумал, что в следующий раз он спросит у дедушки про это золото.

Дождь не переставал ни на минуту. Только под утро Иван заснул. Во сне неловко повернулся и сдвинул плёнку. Это он уже заметил, когда проснулся в луже воды.

Глава 28

С вертолета открылся прекрасный вид на горы. Не отрываясь, Борис смотрел в иллюминатор. Они пролетали над пологими сопками и длинными хребтами, где из маленьких ручейков рождались большие реки. Под ними проплывали горные озёра, а в стороне виднелись заснеженные вершины. Острыми пиками они поднимались к небу и казались неприступными. Зато ниже буйствовала растительность. Лес покрывал долины рек, забираясь высоко в горы. Там была своя жизнь, о которой они совсем не знали.

После дождей реки переполнились и местами вышли из берегов. Сейчас вода начала спадать, и кучи плавника валялись по берегам и на островах. В устье одной речушки наворотило так, что вода поднялась до высокой террасы и по ней сливалась вниз.

Параллельным курсом по горам двигалась тень вертолета. Она не догоняла и не отставала, а медленно скользила по одной стороне, как будто была у них на буксире. Этот Ми-8, закопченный возле турбины и с закрашенными звёздами по бокам, Ерёма сам перегнал из какой-то воинской части, находившейся на Урале.

Никто из молодых людей на вертолёте не летал, и всё для них тут казалось необычным. Борису сразу бросились в глаза поднимающиеся металлические скамейки и висящие под потолком тросы. Потом он увидел, что в хвосте примостилась большая желтая бочка. Можно было подумать, что конструкторы этой машины слепили её наспех, не задумываясь о комфорте пассажиров. Но позже он понял, что для всего тут свое назначение. Время от времени к ним врывались голоса из открытой пилотской. К монотонному гулу двигателя добавлялся свист винта.

Они пролетали над Маймаканом, и Борис увидел тот перекат, о котором говорил геодезист. Долина в этом месте сужалась, и река бурно врывалась в прижим, с ообеих сторон стиснутая горами. Сверху она была белой, похожей на дикого взбеленившегося коня, у которого земля горит под ногами. Наконец внизу показалось то место, которое больше всего его интересовало. Вначале он увидел боковой приток. Он впадал с той стороны, где был спрятан клад. Ручей скатывался с крутых гор и в долине Маймакана успокаивался, словно замирал перед слиянием с большой сильной рекой. Долина Маймакана тут расширялась, и у реки появлялись три протяженные протоки, бежавшие по той же стороне. По берегу полосой тянулся деловой лес, подпиравший небо. Одна из проток прижималась к левому борту, где виднелся крутой обрывистый склон. Дальше показались крупно глыбовые развалы камней, которые мыском врезались в долину Маймакана и почти подходили к протоке. На этих камнях, по дедовой схеме, и стоял крестик, показывавший, что здесь спрятано его золото — то, ради чего Борис летел, ради чего затеял это непростое дело. Вот на крутом берегу этой протоки показалась хорошая площадка. На неё можно было бы сейчас сесть.

«Быть рядом и пролететь мимо! Это выше моих сил. Может, сесть, а там будь, что будет?..» Но Борис решил лететь дальше.

«Нужно потерпеть, еще немного подождать, — настраивал он себя. — Садиться здесь нельзя. Нас сразу “вычислят” и где-нибудь встретят. Ничего страшного, мы завтра сюда вернёмся. Подумаешь, немного пройдемся по тайге, тут совсем недалеко».

Вертолёт нырнул в ближайший распадок, и они полетели в верховье ручья. Перевалили через высокий хребет и оказались в истоках какой-то бурной реки. С трудом Борис уговорил Ерёму сделать там посадку. Узкая долина и покатая терраса восторга у того не вызвали, поэтому вначале он наотрез отказался. Нина видела, что Борис что-то ему говорил, размахивая руками. Ерёма повернулся, и Нина поняла, что он ругается — на его лице это ясно было написано. Борис показал на неё, и командир кивнул головой. Нина поняла, что он наконец согласился. Вертолёт стал резко разворачиваться. В узкой долине, зажатой высокими горами, это был очень сложный манёвр, и при выходе из поворота он едва не задел сопку. Из иллюминатора казалось, что вертолёт летит прямо на камни и вот-вот разобьётся. В последний момент Ерёма сумел вывернуть, и вертолет на большой скорости пронесся рядом с каменной осыпью. Она была так близко, что Нина увидела кустики багульника и пёстрый лишайник, покрывавший камни. Можно было сесть и ниже по реке — в данный момент это существенного значения не имело, но по замыслу Бориса это было очень важно, и он решил играть до конца, изображая замученных работой хилых научных сотрудников,