Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

раз сам слышал, как выпытывал Иван про деда. Долго они тогда проговорили. По-моему, он ему даже что-то передал в память о деде. Врать не буду, но, мне кажется, какую-то пачку бумаг. Вообще это было относительно недавно. Вскорости Пётр умер. Сейчас дочь его осталась.

Больше ничего Дернов сказать не мог. На все вопросы он только пожимал плечами и делал удивленные глаза, будто слышит первый раз то, о чем его спрашивали. Уехал Максимов с чувством неудовлетворенности. Что это за человек — Дернов: прожив долгую жизнь, он ничего не знал о своем родном отце. И, видно, его судьба не очень интересовала сына. Он был к ней безразличен. Зато внук буквально кинулся по следам своего деда. Вот только зачем внуку искать тот лагерь, где он когда-то давно сидел, и что там дед оставил, — этого Максимов понять не мог, но очень хотел бы узнать.

После этой встречи основные усилия Максимов направил на поиски Конева и Серкиной. А то, что они уехали вместе, у него не вызывало никаких сомнений. Вскоре Максимому удалось установить, куда они подались.

Полковника Максимов застал в хорошем расположении духа. Таким он давно его не видел: тот, как маленький ребенок, забавлялся сигаретами, раскладывая их на столе. Он переставлял их местами, складывал кучкой. В эти минуты полковник был похож на великого полководца. При самых разных раскладках все они попадали в одну точку. Словно на его столе больше не было свободного места, их как магнитом тянуло именно туда. Капитан невольно подумал, что дед переработал и как бы не погнал чертей.

— Вот смотри, — неожиданно обратился он к Максимову, — все они стремятся попасть в тот сталинский лагерь. Это на площади квадрата, о котором нам сообщил Васильев. Место там не освоенное, находится в горах, вдали от населённых пунктов. Вот там, видать, и спрятан этот клад. Понял теперь, где их надо искать?

— Не совсем.

— Ну, тогда попробую растолковать. Основные события, которые связаны с теми людьми, произошли в лагере заключенных. Вернее даже сказать, последствия тех событий связаны с тем лагерем. Васильев разговаривал с местными геологами, и то, что они сказали, натолкнуло меня на эти выводы. Оказывается, тот район может быть золотоносным. Правда, никто до сих пор большого золота там не видел, но оно, видимо, всё-таки есть. Как я выяснил, его толком ещё даже и не искали. Как говорят, там ещё конь не валялся. Вот видишь, какой у нас громадный край! Даже не знаешь, что у тебя делается под носом, а не то, что где-то у черта на куличках. Так что я теперь почти уверен — заключённые добывали там золото. По каким-то причинам выносить они его не стали. Возможно, помешала война, и они срочно снялись, а может, наоборот, потом хотели вернуться и забрать. Этого мы, наверное, теперь никогда не узнаем. Короче, это не главное. Главное то, что его спрятали где-то на территории этого лагеря, и сейчас эти молодые люди наверняка рванут в ближайший колымский аэропорт за вертолётом. Они тоже хотят попасть в тот злополучный лагерь.

Максимов молча кивнул головой. Он, как завороженный, смотрел на Батины сигареты.

«Потрясающе. Всё очень просто и почему мне это в голову не пришло?»

— Поедешь на помощь Васильеву, — прервал его размышления полковник, — нужно их всех опередить.

Глава 30

К обеду тучи растащило, дождь кончился. Наконец во всю красу показались горы. Увиденное превосходило любое воображение: горы оказались не просто крутыми. Многие стенки с отрицательными углами наклона, которые без специального альпинистского снаряжения невозможно покорить. Как же горы штурмовать? Иван рассказал Клочкову о своём ночном видении, о дедушке, который показал ему тропу на перевал, и Николай как-то легко со всем согласился.

— Вполне возможно, что там и надо переваливать. В том месте должен быть распадок, — услышал он ответ. — Его отсюда не видать, но он угадывается. Главное — туда подняться.

Николай вытащил бинокль и долго смотрел в ту сторону, изучая горы.

— Вот смотри, — он передал бинокль Ивану, — его и правда можно увидеть только с того верхнего уступа, о котором ты говоришь.

Каково же было удивление Ивана, когда на местности всё оказалось так, как сказал ему дедушка. В распадке едва прослеживалась звериная тропа, поднимавшаяся по склону. Ивану опять мешал рюкзак. Он прижимал к земле, не давая разогнуться. Кое-как — где на корточках, а где почти ползком, цепляясь за камни, они медленно продвигались вверх. Уже почти на самом водоразделе Иван поскользнулся и чуть не улетел вниз. В последний момент он схватился за куст багульника и сумел удержаться.

По хребту тянулось беспорядочное нагромождение камней. Это были развалы и останцы от некогда стоявших здесь горных сооружений. На хребте гулял сильный ветер, и от этого даже на солнце было нежарко. Отсюда открывался великолепный вид. На юго-западе виднелась горная цепь с высокими вершинами, покрытыми снегом, а впереди горы прорезали два глубоких распадка. Тот, к которому они сейчас ближе стояли, заканчивается глубоким каньоном, по дну его бежал ручей. Вода, падая вниз, поблескивала на солнце. Судя по карте, эти ручьи были правыми притока Уйгура, а сам Уйгур протекал где-то далеко внизу под горой. Оба ручья на западе полностью попадали в выделенную Иваном площадь. Граница квадрата ограничивалась высокими горами. На востоке она проходила по хребту с абсолютной отметкой 1956 метров, где они стояли. На севере площадь заканчивалась водоразделом между бассейном Уйгура и Курунга. Река Курунг северо-восточней впадала в Маймакан. На юге квадрат был ограничен нижним правым притоком Уйгура, захватывая весь его бассейн. Площадь квадрата на местности оказалась громадной, и в полной мере Иван осознал это только сейчас. Искать что-либо почти вслепую на такой территории было почти безнадёжным занятием.

Пока Иван любовался красотами окружающих гор и смотрел карту, Николай, устроившись под останцем, изучал в бинокль каждый кусочек этой площади. Иван уже замерз и надел куртку, а тот всё сидел и смотрел. Время от времени он показывал ему на бараньи тропы, рассекавшие крутую осыпь на противоположном склоне, и на водопады. Больше ничего его внимание не привлекло.

Тропу они вскоре потеряли, и пришлось идти наугад. Весь склон зарос мощным стлаником. В сырых местах попадалась невесть как сюда забравшаяся ольха. Но вначале шла длинная осыпь из мелких камней. Николай разогнался и, как на лыжах, съехал по ней вниз. Отдельные участки он преодолел серпантином, как классный слаломист. Глядя на него, так же действовал и Иван.

После долгого спуска они оказались на открытом