Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

Серый только покачал головой, его рассказ был недолгим. Яна и Василиса слушали замерев, не притрагиваясь к ужину. Цезарь с мрачным видом постукивал когтями по столу.

— Выходит, что Змиулан сам был зачарован? — Яна схватила чашку и от волнения пролила её на себя. — И его сама Морана заколдовала? Я правильно поняла? Настоящая богиня? Так бывает?

— И что теперь делать? — Василиса нахмурилась.

— Мы не знаем, зачем их забрала Морана, но выясним. А для этого нам нужна будет помощь. — Цезарь подцепил пирожок и с невозмутимым видом стал жевать.

— И кто же нам поможет? — Василиса последовала примеру кота и придвинула к себе тарелку.

Глядя на жующих, Яна рассудила, что голод в деле спасения друзей ей не поможет, и присоединилась.

— Змиулан конечно, кто же ещё. Но сначала нам придётся его оживить.

Глава 13

Яна внимательно посмотрела на кота, непохоже, что он шутит.

— Не буду я его оживлять! Из-за него меня похитил Таласс, и сына его скорее всего тоже он отравил, и смерти Кощея он требовал! — Василиса от возмущения бросила ложку и встала из-за стола.

Яна хотела было добавить про свою встречу со Змиуланом, но осеклась, вспомнив, как сама принесла змейку Ядвиге. Если он тоже был зачарован, то дело принимает другой оборот.

— Почему ты так уверен, что он захочет помочь? Из благодарности за своё спасение? — У Яны сложилось впечатление, что Змиулан не из тех, кто бескорыстно придёт на помощь по первому зову. Если вообще придёт.

— Они старые друзья, по крайней мере были ими. Если ему и дорого что-то в этом мире, то это они.

— И конечно поэтому он хотел смерти Кощея! — Василиса была непримирима.

— Смерти? Змиулан прекрасно знает, что Кощей единственный из них истинно бессмертный. — Цезарь отодвинул пустую чашку и потянулся. — Но чувство юмора у него специфическое. Из-за чего стал чахнуть морской царевич мы не знаем, но именно Змиулан его вылечил, ты же сама рассказывала. Кстати, ты царевна часто гневаешься, может хочешь поговорить об этом?

Яна, несмотря на ситуацию, к веселью не располагающую, с трудом удержалась от смеха. Похоже, что Цезарь решил увеличить количество клиентов.

— Нет, не желаю. И вообще я не согласна. Но помогу. — Явив чудесный образец логики, Василиса спокойно вернулась к своей тарелке.

— Цезарь, скажи, а чудесное зелье для оживления лежит в твоей котомке? — С надеждой спросила Яна.

— Размечталась. А ты помнишь, как хотела добыть живой воды и совершить подвиг? — Цезарь, хитро прищурив глаза, посмотрел на розовеющую Яну.

— Это который ратный? Я точно была в состоянии аффекта. — Яна покраснела ещё больше и добавила. — Скажи, что ты шутишь, ну пожалуйста.

Серый, сидевший до этого в глубоком раздумье, решил подбодрить.

— Не переживай, это не очень далеко. Кажется, в царстве царя Берендея. Да и не одна ты пойдёшь.

Тут уже оживилась Василиса.

— Конечно не одна. Я с тобой пойду, к батюшке по дороге заглянем, он нам отряд богатырей даст на подмогу. — Бойкая царевна повернулась к Серому. — Вы же с Цезарем пойдёте с нами?

— Пойду я, Серый останется, кто-то должен охранять врата. — Ответил Цезарь и иронично добавил. — Отряд богатырей это твоя самая лучшая мысль, царевна! Особенно, если спешишь в свои покои, под замок и охрану. А если нет, то при виде богатырей батюшки царя лучше схорониться где-нибудь, да побыстрее. А в том, что за тобой уже послали, даже не сомневайся.

Василиса поёжилась, в свои покои не хотелось, и под замок её точно посадят.

— Переоденем вас селянками, сделаем постарше и пострашнее. Ты, Яна, будешь ведуньей, а Василиса твоей помощницей. — Начал планировать Цезарь. Яна понимающе усмехнулась, Василиса попробовала возражать.

— Я не хочу быть страшной, пусть хоть одна из нас будет красивой, — посмотрела на нахмурившуюся Яну и добавила, — ну, или по очереди.

Цезарь согласился.

— А давай! До первого селения побудешь красивой помощницей, а потом до конца жизни останешься чьей-то красивой женкой.

— Хорошо, тогда сделай меня пострашнее. — Тут же передумала покладистая царевна.

— Завтра девы, всё завтра. — Цезарь зевнул. — А теперь спать. Комната Яды занята, придётся вам, девы, вместе ночевать.

— Ничего, поместимся. — Яна поднялась из-за стола и позвала за собой Василису.

Велемир раздражённо мерил горницу шагами, всё шло не так, как он планировал. Он с дружиною только что вернулся, провёл в седле весь день и устал. Змиулана они не нашли, в его тереме было пусто. Да и какой там терем, почти изба. В ярости Велемир приказал воинам её сжечь. Гнев и злость кипели в нём весь день, ища выход. Он вызвал слугу и велел привести к нему Верею. Может она что не так сделала и Горыныч помешал Змиулану? А если проболталась ему и он теперь гнев на него, Велемира, обратит?

Бледный и дрожащий слуга прибежал через несколько минут.

— Не гневайся, царь батюшка, нет её в тереме. Я послал мальчонку до дома Матрёны с наказом явиться сию же минуту.

Велемир схватил стул и запустил им в слугу, тот не посмел увернуться.

— Сам беги и приведи, живо!

Удар попал в бедро, прихрамывая, слуга поспешил на поиски Вереи. Он проклинал втихомолку царя, Верею и самого себя за то, что так гордился, когда стал одним из личных слуг царя.

По пути к дому Матрёны встретил мальчишку, которого послал за ней чуть раньше.

— Дядька Ефим, нет её дома. Там вообще никого нет, пусто.

Ефим молча побежал, припадая на ушибленную ногу, чтобы убедиться, что парень ничего не напутал.

Дом Матрёны его встретил тишиной, двери были открыты, в избе темно. Ефим нащупал в кармане огниво и свечу, на ощупь добрался до печи и разжёг огонь. Со свечой обошёл дом, пусто, мальчишка был прав. Только он, в отличие от Ефима, не увидел по всему дому следы поспешных сборов.

Ефим молча опустился на лавку и сжал голову руками, как с такими известиями идти к царю он не знал. А идти придётся и не мешкая.

Понурив голову Ефим поковылял к царскому терему. Перед входом в царские покои замер на мгновение в страхе и вошёл, сразу упав в ноги Велемиру.

— Не вели казнить, царь батюшка, сбежали они. Сама Матрёна, Верея да меньшие братья её.

Велемир, глядя на скорчившегося в страхе перед ним слугу, сжал кулаки. Дрянь, паршивая мерзавка, как она посмела! И Матрёна, поганая баба, так значит отплатила за всё добро. Ничего, поймают, за косы притащат,