Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Илкэни, разожги костер, – распорядился Нэргэт.

Илкэни нарубил сухостоя. А сам Нэргэт притащил лед с реки.

Стало ясно, неизвестный обессилил от голода и холода. Видно, пока хватало дров, грелся, а вот еды никакой.

…Костер для таежного человека друг, первый помощник и спаситель. Огонь на кострище ожил и пламя заиграло с радостным треском. Нэргэт, размотав голову человека, ладонями стал растирать обросшее лицо незнакомца. Тот громко застонал и открыл глаза.

– Маппый?! – удивились Нэргэт и Илкэни.

Да, это был он, якут Маппый…

Первым делом напоили его горячим чаем. Оказалось, он обморозил руки и ноги. Постепенно Маппый, к радости охотников, ожил и смог выговорить: «Махтал[209]…Утуо дьон…[210]»

* * *

…Тарагай Мэхээлэ выслушал рассказ таежного тойона (хозяина), как за глаза называл Тонмэя. Знал, что перед ним сидит мужественный человек, знающий себе цену. На нем держится жизнь его сородичей. «А ты-то сам, Тарагай Мэхээлэ, смог бы жить, как ламуты?» – спросил себя купец и сам же ответил: «Нет, не продержался бы и трех суток».

Тарагай Мэхээлэ пододвинул к Тонмэю табачный кисет, предлагая курить. Тот набил трубку, закурил…

Пока Тонмэй курил, хозяин дома сидел молча. Если бы в это время Тарагая увидели его работники, не поверили бы увиденному. Надо же, удивились бы они, как это всегда такой важный и надменный купец сидит будто виноватый перед наслаждающимся табачным дымом таежником?..

Тарагай Мэхээлэ думал о Маппые. Живучим оказался его хамначит. Это замечательно, что скрывать… Не появись Маппый живым и невредимым, судебные власти могли бы, чего доброго, заподозрить его, Тарагая, в убийстве…

– Что думаешь, друг Тонмэй, о дальнейшей жизни Маппыя? Как быть мне с ним? Какой совет дашь? – спросил Тарагай Мэхээлэ. – Мы ведь его задержим, как только появится у нас. Или сами поедем за ним.

Тонмэй пристально глянул на Тарагая.

– Почему хочешь его задержать? – спросил он.

– За то, что натворил дел, скрылся от власти… – Тарагай Мэхээлэ надменно глянул на ламута, словно говоря, кто тут хозяин.

– Парень он толковый, работящий и честный. Ты сам, Мэхээлэ, загнал его в безвыходное положение. А он не захотел смириться с этим, вот и ушел в тайгу. Он же живой человек, а не дикий зверь, – Тонмэй говорил спокойно и тихо. – К тому же недавно мать свою похоронил. Совсем одинокий остался.

– Но он же хамначит мой… – сказал Тарагай и удивленно глянул на Тонмэя. Мол, надо же! Этот таежник еще заступается за моего беглого хамначита!..

– Ну и что? Но что такое хамначит? Кто это придумал?

– Он должен жить по моим правилам, – сказал Тарагай Мэхээлэ уверенно.

– Почему так думаешь? Мне это непонятно. Объясни.

– Он же мой работник… Мой хамначит.

– Маппый – живой человек. У него своя судьба, а ты говоришь о нем, будто он вещь какая-то.

– Ты, старик, не знаешь нашу жизнь.

– Думаю, что он не вернется к тебе, – тихо отзывается Тонмэй.

– Почему так думаешь?! – остро глянул на гостя купец.

– Маппый притерся к нам. И мы его приняли в свой род. Привыкает к таежной жизни, там он свободен.

– Свободен?!

– Ну да… В тайге люди живут свободно и при этом поддерживают во всем друг друга.

– Вон куда ты загнул, Тонмэй…

– Чему тут удивляться. Тайга – это наш мир, где каждый ламут в другом ламуте видит своего брата или сестру, – говорит Тонмэй.

Тарагай Мэхээлэ надолго задумался. Наконец говорит:

– Ну хорошо, ламут ламута поддерживает. А Маппый разве ламут? Он же якут.

– Мы все люди. То, что Маппый якут, для нас не имеет значения. Главное, он человек. Добрый, честный.

«Этот человек из тайги не такой уж наивный, как я поначалу предполагал. Вон как рассуждает, просто и доходчиво о многом толкует. То-то живут и выживают эти ламуты в нечеловеческих условиях, лишенные удобств жизни, а человеческий облик свой не потеряли. Они не дикари какие-то, а люди как люди…» – думает Тарагай.

Тонмэй заговорил вновь:

– Вот ты, Мэхээлэ, не терпишь Маппыя. Допустим, вернется он в твое селение. Как он будет жить, когда тойон все время будет на него зло держать? Я этого понять не могу.

– Стало быть, ты, друг Тонмэй, хочешь, чтобы он жил у вас?

– Я же сказал, что он человек свободный. Где захочет жить, там и будет жить… Захочет к тебе вернуться, стало быть, вернется…

– Ты оказался гораздо рассудительнее, чем я, – улыбнулся Тарагай Мэхээлэ и протянул кисет с табаком. У Тонмэя засияли глаза от возможности еще раз курнуть. Не отказался от щедрости хозяина. Вспомнил сородичей и пожалел их. Тут он один наслаждается, а те курево видят только во сне.

Оба еще посидели, выпили чаю.

– Ну что же, друг Тонмэй, будем дальше жить, как жили. Ясак плати, как до сих пор платил. Только не окольным путем, а напрямую мне. И меня не забывай, будем меняться, чем можем. Я тебе патроны дам, да и ружье подарю. – Глаза таежника на миг блеснули радостью, но не подал виду.

– Я понимаю. Будем делать так, как ты велишь.

– А насчет Маппыя… – тут хозяин дома вновь задумался. Казалось, что забыл про ламута, сидевшего напротив.

Тонмэй, казалось, думал только о куреве. Старательно и медленно курил. Он ничем не напоминал о своем присутствии купцу. О себе заявил сам купец.

– О чем так задумался, старина? – громко спрашивает купец.

– Сижу и курю. Редко выпадает такое удовольствие, – откликнулся Тонмэй.

– Пускай кочует с вами, бедовый парень, как ты того желаешь… – Тарагай Мэхээлэ, как торговый человек, смекнул о своей выгоде: коли Маппый умело охотится, то это выгодно и ему, торговому человеку.

– Нам, ламутам, и вам, якутам, как велит Дух священного Гольца Тонмэя, нечего делить. Каждому свое. Только земля на всех одна и тайга одна, потому, как разумные люди, будем делиться, чем можем, и станем жить в согласии. – Тонмэй встал и протянул руку хозяину дома.

Тарагай Мэхээлэ тоже встал и крепко пожал руку Тонмэя…

Григорий Кроних

Медаль для мародера

Медаль для мародера

Повесть основана на реальных событиях,

все герои и их биографии выдуманы автором.

Глава первая

Родион

1

Они, охранники, как обычно, остались ждать кассиршу в операционном зале банка. Покрытый мрамором, с резными полуколоннами и картинами на стенах, он напоминал музей, только без казенных тапочек и табличек «Руками не трогать!». Только самые интересные экспонаты