Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов

Добавим к этому еще одну мысль, часто выпадающую из внимания исследователей или интересующихся: влияние более развитых мифологических и религиозных систем на сосуществующие с ними рядом происходит постоянно. Применительно к славянам, например, это может означать, что их предки и собственно ранние племена данной языковой группы, которые жили в зоне древнегреческого и римского влияния, вполне могли многое позаимствовать – и заимствовали, в том числе задолго до появления христианства. Заимствования быть случайными, окказиональными, а могли быть и более объемными. Иначе говоря, и дохристианские, и христианские элементы вполне могли стать составной частью языческой религии славян, которые по каким-то причинам переняли их и сделали своими.

В результате перед нами разворачивается довольно сложная и, что важно, неоднородная картина, поскольку единая общеславянская и даже восточнославянская мифология сложиться не успевает, межплеменные различия должны быть довольно существенными по множеству причин. Между предполагаемой попыткой князя Владимира создать общерусский единый культ и переходом его в христианство проходит всего восемь лет.

Как следствие, в попытке «отфильтровать», отделить достоверно языческое и славянское от привнесенного и заимствованного историку приходится выполнять огромный объем работы без гарантии удовлетворительного результата, а реконструкция мифов всегда будет исключительно предположительной. Ни обращение к фольклору и эпосу, ни привлечение данных археологии не позволяют получить желаемой полной, подробной и достоверной картины. Это очень прискорбно, особенно если помнить еще и о количестве искажений и противоречивых свидетельств по данному предмету. Есть среди них как вольные, так и невольные ошибки. Подробно разбирать их здесь нет места, но на одну стоит обратить внимание. Во множество популярных и даже в ряд научных публикаций проникли слова, которые традиционно приписывают некоему кардиналу д’Этли (иногда д’Эли и даже Д. Эш), писавшему папе римскому в XV в. так: «Русские до такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в образовавшейся смеси: христианство ли, принявшее в себя языческие начала, или язычество, поглотившее христианское вероучение».

На самом деле в предыдущем предложении не хватает одного слова: «якобы», якобы писавшему. Во-первых, потому что кардинал (и вообще деятель католической церкви с таким именем) в это время неизвестен. Во-вторых, единственный похожий персонаж, а именно кардинал Пьер д’Айли, упоминаемый, кстати, и в книге А. П. Щапова как любитель астрологических прогнозов – если и сообщал о чем-то подобном, то в совершенно другом контексте. Оказалось, что речь должна идти вовсе не о русских вообще, а о населении Великого княжества Литовского, среди которого, по его словам, процветало манихейство, смесь язычества и христианства: «…русские первые занесли христианство в Литву около первой половины XI века, но впоследствии эти христиане, заразившись неправым учением манихеизма, в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в образовавшейся смеси, христианство ли, принявшее на себя языческие начала, или язычество, поглотившее христианское вероучение» (Смирнов М. П. Ягелло-Яков-Владислав и первое соединение Литвы с Польшей. Одесса, 1868, с. 161–162; именно на это издание все и ссылаются, но цитируют практически постоянно неверно).

Свидетельства о распространении на землях будущей Украины и Литвы манихейской ереси в XIII–XIV веках действительно имеются. Только речь идет не слиянии христианства с язычеством и не о Руси в широком смысле слова вообще.

Тем не менее, цитата активно используется не только сторонниками долгой сохранности восточнославянского язычества в древнерусской среде, не только критиками язычества всех видов, но и даже адептами абсолютно фэнтезийных альтернативных теорий.

Собственно, в контексте наших рассуждений приведенный пример следует воспринимать лишь как дополнительную сложность в решении задачи разделения языческих и христианских представлений о мире.

А.П. Щапов

А. П. Щапов пытается разобраться с этим доступными ему методами, он отталкивается от бытовавших тогда представлений о языческом мировоззрении, но сосредоточен в основном на том, что ему доступно: различая ветхо- и новозаветные канонические источники, выискивая следы апокрифических представлений, и старается понять, «как встретились старые зооморфические и антропоморфические олицетворения сил и стихий природы с церковным учением об ангелах, святых и в какую форму под влиянием этого учения видоизменились». В результате ему удается представить читателю книжную картину мироздания, а собственно народный образ вселенной в ее как бы языческой ипостаси остается смазанным. Иначе получиться и не могло, потому что если подобное и сохранялось, то, конечно, едва ли в первоначальном виде.

Тем не менее попытка автора отделить одно от другого имеет «свое лицо», отлична от других и уже в силу этого интересна. Мы знаем о других исследованиях XIX в. в том же направлении, предпринятых А. Н. Веселовским, Н. М. Гальковским, А. А. Потебней и рядом других более или менее известных историков, тогда как труд Щапова только сейчас, возможно, привлечет внимание интересующихся людей.

С. Ермаков

Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия (православного и старообрядческого)

При современном сознании крайней необходимости просвещения темных масс народа, при теперешней заботе об устройстве народных училищ крайне необходимо, между прочим, предварительное изучение исторического развития и склада той простонародной умственной почвы, которую предстоит нравственно обрабатывать. Этим изучением определятся настоящие умственные недостатки и потребности народа и укажутся характер и приемы самой умственной культуры или сущность и направление народнообразовательной системы.

По преобладающей практичности, реальности русского народного ума, ему, при гуманистическом просвещении, преимущественно необходимо реальное – естество-познавательное и жизненно-практическое образование. Уже Мордвинов в свое время доказывал всю необходимость распространения в народе, особенно в сельском, знаний естественных – физики, ботаники, зоологии, минералогии, химии, технологии и т. п., и в этом полагал главный предмет правительственной заботы. Естественно-реального образования требуют, наконец, не только последние выводы, интересы и направление общеевропейского просвещения, характеризующегося преимущественно естественными открытиями и изобретениями, но и, в особенности, исторически развившиеся и теперь обнаруживающиеся крайние умственные недостатки нашего простого народа – незнание природы и суеверие. Ввиду совершающегося преобразования быта огромной и самой важной массы нашего народонаселения – крестьянства, ввиду новых потребностей сельского хозяйства – главного жизненного элемента нашего экономического быта, потребность реально-естественного образования сельских масс является особенно ощутительною и настоятельною.

Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного суда. Художник В.В. Пукирев

Крайне необходимо и в высшей степени желательно, чтоб наши ученые, занимающиеся физикой, и вообще естественными науками, а также сельским хозяйством и медициной, позаботились, наконец, по примеру западных естествоиспытателей, об издании для темных масс простого народа популярных этюдов или чтений по разным отраслям естествознания. Это святой долг их. С этою целью, для наибольшей популярности и удобоприменимости таких естествознательных очерков или чтений к умственному уровню