Испания Франко. Хроники режима. Не единая, не великая, не свободная - Николас Сесма

понял и президент Второй республики Мануэль Асанья, который в тот же день, 27 февраля 1939 года, сообщил председателю кортесов о своей отставке, поскольку «признание законного правительства в Бургосе мировыми державами, в первую очередь Францией и Англией, лишает меня международно-правового представительства»[12].

Следует упомянуть, что посол Советского Союза в Великобритании Иван Майский записал в своих секретных дневниках, которые считаются одним из ключевых источников для понимания механизмов, приведших ко Второй мировой войне: «Этот день войдет в историю Великобритании и Франции как день позора и безумия: Лондон и Париж признали Франко де-юре»[13]. Так или иначе, это решение не было отменено даже после того, как Генеральная Ассамблея ООН осудила диктатуру в декабре 1946 года. В то же время правительство республиканской Испании в изгнании с трудом заручилось поддержкой горстки стран Латинской Америки (в том числе и охваченной революцией Гватемалы, что показывает, до какой степени «испанский вопрос» стал вопросом внутренней политики) и Восточного блока. Во всем мире только Мексика сохранила свою непоколебимую приверженность республиканским институциям, которые просуществовали вплоть до июня 1977 года, пока не были распущены первыми демократическими выборами, проведенными в Испании за долгих четыре десятилетия[14].

Тот же 1977 год обозначает точные временные рамки нашего исследования именно в связи с подготовкой страны к демократическим выборам, а потому мы решили обозначить завершение политического существования диктатуры 1 апреля, днем принятия королевского декрета, согласно которому «Генеральный секретариат Движения и зависящие от него коллегиальные и единоличные органы политического характера на национальном, провинциальном и местном уровнях ликвидируются». Дело в том, что с 20 апреля 1937 года, когда в начале гражданской войны был принят декрет об объединении всех правых сил в единое националистическое движение, диктатура Франко неизменно оставалась однопартийной системой. Режим определял все: союзы, цели и дискурс. В конце своих дней грозился разорвать связи с религией и даже официально изменил название партии с Испанской традиционалистской фаланги (Falange Española Tradicionalista, FET) и JONS на просто Национальное движение. Но эта институциональная характеристика оставалась неизменной на протяжении всей его истории.

Хотя вопрос о ликвидации единственной партии или поглощении ее государством поднимался неоднократно, Франко так и не смог или не захотел от нее отказаться. Утвержденное законодательством режима как эксклюзивный инструмент для любого политического участия, Движение наперекор всем трудностям сохраняло свое «железное» здоровье вплоть до смерти диктатора и даже после нее. Впрочем, это утверждение не исключает наличия двух обстоятельств. С одной стороны, степень влияния партии и ее органов как на решения правительства, так и на функционирование государственного аппарата была весьма переменчива. Причем чаще всего это непостоянство объяснялось причинами, не зависящими от воли ее лидеров. С другой стороны, как хорошо известно, внутри самой партии сосуществовало множество политических групп и идеологических направлений. В их число входили как старые и новые фалангисты, которые неизменно составляли ядро партии, так и традиционалисты, различные монархические фракции и всевозможные вариации политического католицизма. К ним примкнули также те, чье членство в партии носило чисто номинальный характер или было результатом оппортунизма.

Используя более практичный термин, чем классическая «семья»[15], каждую из этих групп и идеологических направлений мы будем рассматривать как «селекторат». То есть объединение людей, призванных брать на себя ответственность (наиболее показательный пример тому – вход в состав Совета министров, или кортесов) по решению харизматического лидера. При этом лидер обязан обеспечить им достаточную долю политического и материального капитала, чтобы не подвергаться угрозе оспаривания своей позиции[16]. Благодаря сбалансированному распределению квот на власть франкистские селектораты, при всех своих различиях, продемонстрировали полную совместимость друг с другом. Фактически возникло множество типажей партийцев, для которых было логичным принадлежать сразу к нескольким группам или выражать общую лояльность всему Движению. Это были своего рода «идеальные франкисты», на каждом этапе диктатуры способные обеспечить динамику, определяющуюся «направлением, заданным каудильо», ради достижения общей цели[17]. Так они действовали в гражданскую войну вплоть до победы, затем стремились найти свое место в Европе, находившейся под господством стран оси, а после перелома в ходе Второй мировой войны – для того, чтобы гарантировать Франко пожизненное регентство.

Исходя из всех этих предпосылок, наша книга структурирована следующим образом. Первая глава служит прологом и посвящена политическому насилию диктатуры, поскольку мы считаем, что анализ этого процесса во всем его многообразии представляет собой необходимое, хоть и недостаточное условие для понимания необычайной долговечности режима. Основной массив исследования состоит из десяти глав, построенных по хронологическому принципу. Однако речь идет не просто о линейном повествовании, но о поэтапном накоплении опыта и решений, которые в конечном счете прольют свет на глубинную природу режима. В связи с этим мы постарались сделать так, чтобы каждый из аспектов социальной реальности Испании и воздействия на нее франкистских инструментов – от институциональной динамики до экономической политики, включая изменения в обществе, деятельность изгнанников и внутренней оппозиции, а также международные отношения – не рассматривался обособленно, а был включен в единую панораму, отражающую постоянное взаимодействие перечисленных факторов между собой.

Таким образом, наша первая глава посвящена исключительно логике франкистских репрессий в двух ее аспектах. С одной стороны, речь пойдет о прямых и косвенных жертвах разнообразного насилия, развязанного диктатурой. Уже на пороге завершения войны одним из первых шагов победителей стало создание прочной юридической базы с целью наказания нелояльной части населения. Епископ из Саламанки Энрике Пла-и-Дениэль назвал это «хирургической операцией на общественном теле Испании», призванной перекрыть «детям Каина» путь в «Град Божий». С другой стороны, мы рассмотрим феномен вовлеченности – из преданности, мести, необходимости, оппортунизма или социального давления – другой половины населения в выгодах, получаемых от ограбления побежденных и утраты ими прав граждан. Жеральдина Шварц в книге «Амнезики» блестяще описала эту стратегию применительно к событиям в Германии, проведя аналогию с другими авторитарными режимами. Стратегия вовлечения государством населения в свою политику позволяла расширить социальную поддержку режима и укрепить его, превращая общество «в соучастника, сохраняющего свою совесть чистой» путем «легитимации режимом его преступлений»[18].

В этой связи вторая и третья главы сосредоточены на поведении и позиционировании диктатуры накануне Второй мировой войны. Прямое и точное отражение франкистской вселенной, торжественное празднование победы, прошедшее по всей территории страны, позволяет наблюдать любопытное сближение доктринальных и эмоциональных основ режима, а также составить карту его политического состава благодаря наблюдению за участниками шествий. Их расположение на торжественных церемониях свидетельствует об опыте и значимости, которые они заслужили в ходе гражданской войны. Кроме того, центральная роль, которую в этих торжествах отводил себе Франко, почти всегда сопровождаемый Рамоном Серрано Суньером, амбициозным «фаворитом» из числа его окружения, не спешившего восстанавливать монархию, позволяет представить себе