История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

поскольку даже тем, кто получает очень хорошую заработную плату, но изначально не имеет собственности, будет все труднее улучшать свое положение относительно среднего уровня. Переключение внимания с неравенства доходов на имущественное неравенство, как правило, приводит к не менее скептическому выводу относительно способности растущей экономики создавать возможности и выгоды для всех. Тогда мы вынуждены обращаться к сложным и спорным вопросам о роли унаследованного богатства в определении экономической иерархии данного общества, а также о роли, которую фискальные системы могли бы и, вероятно, должны были бы играть в обеспечении приемлемо равных условий для всех членов общества. Все эти вопросы будут предметом подробного обсуждения в различных главах этой книги5.

Важной чертой работы Пикетти, его соавторов и многих других ученых, которые в последние десятилетия сосредоточили внимание на неравенстве, является их нацеленность на долгосрочные процессы, поскольку, лишь отслеживая исторические изменения в концентрации богатства и доходов, мы сможем по-настоящему понять основные движущие силы изменения неравенства и решить, должна ли его степень в данной ситуации (в том числе той, в которой сегодня находятся западные страны) считаться исключительной и быть поводом для беспокойства. Однако до недавнего времени «долгосрочный период» в этом смысле означал чаще всего период начала промышленной революции: мало кто пытался реконструировать тенденции неравенства состояний и доходов в более ранние эпохи. К счастью, еще до Великой рецессии несколько групп исследователей занимались сбором данных об экономическом неравенстве в доиндустриальные времена: главным образом о богатстве, потому что, как будет обсуждаться в главе 1, исторические источники, доступные для этого периода, позволяют более непосредственно оценить распределение богатства, чем доходов. По крайней мере для некоторых областей, особенно Центральной и Южной Европы, эти процессы могут быть отслежены уже с XIV века, что позволяет по-новому взглянуть на историю неравенства в целом. Эти новые данные имели важнейшее значение для нашей работы, став основанием для последующего анализа, в частности определения во времени и пространстве доли общего богатства, сосредоточенной «на самом верху», и количества людей, которых можно было считать «богатыми» в данных исторических условиях6.

Хотя существует очевидная тесная связь между целями этой книги и целями современной научной литературы по истории экономического неравенства, изучение богатых как особой социальной группы предлагает иную, а в некоторых отношениях и более широкую перспективу. Если исследования распределения доходов и богатства, как правило, сосредоточены на количественной оценке и реконструкции временных рядов однородных показателей неравенства, а также на интерпретации причин и социально-экономических последствий неравенства, то изучение богатых в качестве людей, а не материальных активов должно в большей степени опираться на качественную сторону и основываться на историческом контексте. Подобные исследования также требуют количественных оценок, но несколько иного рода: например, при переходе от изучения степени состоятельности «богатых» к рассмотрению того, кем они являлись и какие социальные, экономические и, возможно, культурные особенности были для них характерны на протяжении всей истории. Однако такого рода количественную оценку трудно выполнить из-за относительно ограниченного объема полезной документации. Хотя распространение за последние несколько десятилетий практики публикации «рейтинга богатых» значительно упростило задачу изучения состоятельных людей, подобные данные о периоде, предшествующем концу XIX века, недоступны. Вот почему до сих пор немногочисленные систематические исследования о богатых чаще рассматривали период с начала XIX века, игнорируя длительную доиндустриальную эпоху. Данная работа призвана восполнить этот пробел, поставив доиндустриальный период в один ряд с другими, более поздними. На самом деле, как показывают множащиеся исследования экономического неравенства, установление более широких временных рамок, как правило, радикально меняет наше восприятие прошлого и настоящего и позволяет обнаружить такие особенности общества, которые в противном случае оставались бы скрытыми7.

Вторым недостатком более ранних работ о богатых является отсутствие в них сравнений между разными странами. Эти исследования, как правило, фокусировались на отдельных западных социумах, особенно на США. Уже в 1925 году российско-американский социолог Питирим Сорокин, которого обычно считают первым современным исследователем данной темы, писал, что «состоятельные люди как особая социальная группа очень мало изучены»8, и свое внимание сосредоточил на американских миллионерах и мультимиллионерах. После чего было написано много подобных работ, отражающих как объективную ситуацию – с конца Позолоченного века в США наблюдалась исключительная концентрация сверхбогатых людей, – так и возрастающее внимание к их влиянию на современное общество. В числе таких работ – рассуждения миллиардера Эндрю Карнеги и экономиста Торстейна Веблена; оба этих автора будут неоднократно упоминаться далее. Эта американская ориентация на богатых, по-видимому, является следствием исторического пути, который отличается от пути других западных стран, особенно европейских, хотя есть подозрение, что культурные, социальные и экономические различия между Европой и США априори преувеличены, что также будет предметом обсуждения в данной книге. Еще одной западной страной, богатые люди которой систематически изучались, является Великобритания. Здесь велика заслуга историка Уильяма Д. Рубинштейна, собравшего обширные статистические данные. Однако серьезных сравнительных исследований не проводилось: лишь несколько работ, которые охватывают последние десятилетия и опираются на опубликованные рейтинги9.

Третий недостаток существующей литературы по данному вопросу – чрезмерное внимание к сверхбогатым, что в значительной степени является следствием зависимости от рейтингов, включающих, как правило, только самую верхушку. Хотя уделять особое внимание сверхбогатым, несомненно, нужно, хотя бы в связи с их потенциально чрезмерным влиянием на определенные сферы человеческой деятельности (в политике даже больше, чем в экономике), также очевидно, что выводы, к которым можно прийти, например, относительно того, каким образом они приобрели свое богатство, могут быть иными, если распространить анализ на «просто» богатых. Я постарался сделать именно последнее, а также, по возможности, сравнить сходные анализы, проведенные по более узкому или широкому охвату состоятельных людей (в частности, относящихся к верхним 5 %, 1 % или 0,1 % по шкале распределения богатства).

Четвертое, в чем предыдущие исследования были ограничены, можно обнаружить в приведенном выше заявлении П. Сорокина: в исследовании «состоятельных мужчин»[1] по определению мало места для женщин. К сожалению, это ограничение преодолеть сложнее; приходится признать, что и в данной книге в основном упоминаются мужчины. Хотя в числе приведенных мной примеров женщины фигурируют, богатство обычно находилось в мужских руках и управлялось мужчинами. Как будет показано в главе 5, до относительно недавнего времени правовая база обеспечивала женщинам немного возможностей выступать на экономической арене. В прежние времена, чтобы женщина могла получить официальное право распоряжаться своим домашним имуществом, ей нужно было стать вдовой с несовершеннолетними детьми; и действительно, на заре Нового времени вдовы играли серьезную роль в финансах и в некоторых других секторах экономики. В остальных случаях роль женщин, например в рамках торговых или предпринимательских семей, как правило, не отражена в доступных исторических документах и основанных на них исследованиях.

Структура книги и ее краткое содержание

Так