Воин Двенадцати Городов - Владлен Борисович Багрянцев

улыбкой окинул взглядом свои владения. Это была классическая, добротная этрусская вилла, построенная на века. Мощные стены из пористого туфа, покатые крыши, крытые тяжелой красной черепицей, просторный атриум с прямоугольным бассейном-имплювием для сбора дождевой воды. Вокруг дома раскинулись ухоженные виноградники, серебристые оливковые рощи и длинные ряды амбаров, полных зерна. Все дышало достатком и мирной жизнью. Выслушав сбивчивый отчет управляющего, Ларс милостиво кивнул, остался доволен порядком и велел растопить купальню. После горячей воды, смывшей въевшуюся африканскую и морскую соль, он рухнул на широкую кровать, мечтая только об одном — выспаться перед завтрашним сложным политическим днем.

Но выспаться ему не дали.

Вскоре после полуночи его осторожно, но настойчиво потряс за плечо самый доверенный раб.

— Господин… простите, господин, — зашептал слуга, пугливо оглядываясь на дверь. — Там, на краю поместья, у старой маслобойни… ждет какая-то важная госпожа. Лицо скрыто под плащом. Говорит, что дело жизни и смерти, и она не уйдет, пока вы ее не выслушаете.

Сон слетел с Ларса мгновенно. В груди неприятно похолодело — у него тут же возникло очень нехорошее предчувствие, словно он снова оказался в душном, насквозь пропитанном интригами Карфагене. Натянув тунику и прихватив короткий меч, он бесшумно выскользнул в теплую итальянскую ночь.

Внутри пахнущей жмыхом и старым деревом маслобойни горел одинокий масляный светильник. Женщина в темном плаще нервно мерила шагами земляной пол. Когда Ларс вошел, она резко обернулась, и капюшон соскользнул на плечи.

Это была царица Равенту.

Не успел Ларс даже открыть рот для почтительного (или возмущенного) приветствия, как молодая правительница Тархуны с тихим всхлипом бросилась ему на шею. Она вцепилась в его плечи, и ее слезы обожгли ему кожу сквозь ткань туники.

— Ларс… Ларс, умоляю, спаси меня! Спаси нас всех! — горячо зашептала она, прижимаясь к нему. — Мой отец не умер от болезни! Арант отравил его! Этот подлый шакал организовал тайное убийство, а теперь постепенно, небольшими отрядами, перевозит в город своих родичей из Фельсины!

Ларс замер, боясь пошевелиться, пока царица торопливо, захлебываясь словами, вываливала на него этот смертоносный секрет. По ее словам, могущественный клан Аранта в далекой Фельсине оказался на грани краха — их теснили варвары-кельты и местные соперники. Поняв, что север не удержать, они решили перебраться в богатую Тархуну, прибрать всё к своим рукам и править здесь как единоличные тираны.

— Я не знаю, кому доверять во дворце, — плакала Равенту. — Некогда верные отцу люди теперь как один ослеплены и очарованы этим молодым узурпатором. Он раздает им золото и должности. Ларс, ты моя последняя надежда! За тобой, за великим полководцем, остановившим нашествие кельтов, пойдут и простые солдаты, и народ. Другие лукумоны Этрурии признают твою власть! Выступи против него! А я… я стану твоей женой. Мы разделим корону Тархуны!

Не давая ему опомниться, царица отстранилась и дрожащими руками потянулась к фибулам на своем платье.

— Я готова на все, Ларс. Прямо сейчас…

Ткань начала сползать с ее плеч.

Ларс стоял в абсолютном, парализующем шоке. Это казалось каким-то извращенным дурным сном. Как будто он нечаянно притащил с собой из Африки на подошвах сандалий заразную карфагенскую болезнь — интриги в спальнях, обнаженных властных женщин и перевороты через постель. Только на этот раз на кону стояла его собственная родина.

— Государ… Равенту, стой! — Ларс судорожно перехватил ее руки, не давая платью упасть, и жалко залепетал, сам поражаясь своей нелепости: — У меня… у меня есть законная супруга в Риме. Велия. Она носит моего ребенка.

Царица небрежно, почти раздраженно отмахнулась от этого аргумента:

— Развод в наше время — не проблема! А если она тебе так дорога, можешь не разводиться. У великого царя, как у героев древности, может быть сколько угодно жен, лукумоны закроют на это глаза. Ну же, возьми меня, Ларс! Мы должны торопиться. Я обязана вернуться во дворец до рассвета, пока этот убийца ничего не заподозрил!

Слова об убийце и рассвете наконец сработали как ледяной душ. Ларс Апунас, генерал, привыкший управлять хаосом битвы, из последних сил взял себя в руки. Он жестко сжал плечи царицы, заглянув в ее безумные, блестящие глаза.

— Послушай меня внимательно, — его голос зазвучал холодно и властно. Тон полководца, не терпящий возражений. — Оденься. Ты поедешь во дворец прямо сейчас. Немедленно! Чем раньше ты окажешься в своей постели, тем лучше. Если твой муж так хитер, как ты говоришь, за тобой могут следить.

Равенту открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей сказать и слова.

— Я клянусь, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и спасти город. Но я не безумец, чтобы штурмовать царский дворец в одиночку с одним мечом! — Ларс начал импровизировать, пытаясь успокоить ее. — На подготовку переворота, на вербовку надежных офицеров и сбор верных войск уйдет несколько дней. Мне нужно время. А до тех пор ты должна затаиться. Возвращайся к нему и веди себя как любящая, покорная жена. Ни единым взглядом, ни единым вздохом не выдай, что ты знаешь правду. Поняла?

Царица замялась. В ее глазах мелькнуло разочарование, но логика генерала была неоспорима. Она неохотно кивнула, поправила платье, накинула капюшон и, быстро прикоснувшись губами к его руке, растворилась в ночной темноте так же внезапно, как и появилась.

Ларс остался один в тускло освещенной маслобойне. Он тяжело опустился на деревянный пресс и потер лицо руками. Дыхание сбилось.

Это какое-то запредельное безумие. Боги явно решили сыграть с ним злую шутку.

Что ему теперь делать?! Если Равенту сказала правду, то Арант — опасный, беспринципный хищник, и завтрашний прием послов может обернуться кровавой западней. Но… а что, если она лжет? Ларс ведь ее почти не знал. Она росла в тени старого лукумона, человека, который дышал паранойей и ядом. Что, если она пошла в своего отца-интригана? Возможно, Арант — действительно хороший правитель, а царица просто хочет избавиться от мужа чужими руками, используя популярного в народе генерала как тупое орудие?

Каждый шаг теперь мог стать шагом в пропасть. Великая война за Корсику, карфагенские послы, греческие пираты — все это вдруг отошло на второй план. В его собственном доме разгорался пожар, в котором Ларс Апунас рисковал сгореть дотла.

* * * * *

На следующее утро Ларс Апунас, облаченный в парадные доспехи, лично вел делегацию Карфагена по улицам Тархуны к царскому дворцу. Внешне он излучал ледяную уверенность, но внутри него все еще ворочались