Воин Двенадцати Городов - Владлен Борисович Багрянцев

Тронный зал этрусского государя, конечно, не шел ни в какое сравнение с циклопической, подавляющей базиликой Совета Ста Четырех. Здесь не было ливанского кедра, нумидийского мрамора и слоновой кости. Зал был прямоугольным, с мощными деревянными колоннами, выкрашенными киноварью, и стенами, покрытыми яркими фресками со сценами пиров и охоты. Но в этой суровой простоте крылась древняя, воинственная сила народа, привыкшего брать свое сталью, а не золотом.

На этот раз Ларс стоял не в центре зала как проситель, ожидающий приговора. Он занял почетное место по правую руку от возвышения, на котором стояли кресла царя Аранта и царицы Равенту. Сегодня он был одним из хозяев положения — триумфатором, который привел в дом великих союзников.

Вперед выступил глава пунийского посольства — надменный аристократ по имени Бодаштарт. Его пурпурная мантия тяжелыми складками спадала на каменный пол. Заговорив через переводчика, карфагенянин, по сути, слово в слово повторил ту самую речь, которую сам Ларс произносил перед царем Магоном, только вывернув ее наизнанку. Он говорил о взаимной выгоде, о том, что Карфаген готов предоставить свои непобедимые корабли и серебро, если Этрурия выставит свою тяжелую пехоту, чтобы раздавить фокейских пиратов на Корсике и разделить остров по справедливости.

Царь Арант выслушал пунийца на удивление благожелательно. Он не перебивал, лишь изредка кивая.

— Новый Город предлагает щедрый и мудрый союз, — произнес этрусский владыка, когда Бодаштарт закончил. — Как царь Тархуны, я должен созвать остальных лукумонов к священному храму Вольтумны, чтобы они скрепили этот договор своими печатями. Таков наш древний закон. Но в целом я не вижу никаких препятствий. Если за это дело поручился лучший полководец моего города, — Арант сделал уважительный жест в сторону Ларса, — можете считать, что союз — дело решенное. А теперь я приглашаю послов великого Карфагена разделить с нами дружеский пир!

Казалось, всё прошло идеально. Но тут второй посол, сухой и желчный старик, прищурился и с нескрываемым подозрением заметил:

— Мы рады слышать эти слова, государь. Однако Совет Ста Четырех в Карт-Хадаште полагал, что союз — это дело уже решенное. Ведь ваш достославный генерал явился в Африку как полномочный представитель своего царя, наделенный всей полнотой власти для заключения сделки. К чему теперь эти проволочки с собраниями?

Ларс мгновенно покрылся липким, холодным потом. Его блеф в Карфагене только что вскрылся прямо перед лицом нового монарха. По законам Этрурии, за узурпацию царских полномочий полагалась мучительная казнь. Рука полководца инстинктивно дернулась к эфесу меча.

Но Арант даже не моргнул. Его лицо осталось абсолютно спокойным и доброжелательным.

— Достопочтенный посол ошибается лишь в одной детали, — мягко, но веско ответил царь, гладя подлокотник кресла. — Полководца Ларса Апунаса наделил этими полномочиями предыдущий государь Тархуны, ныне, к нашей великой скорби, покойный. Я, как новый правитель, намерен полностью подтвердить волю моего предшественника. Но из-за передачи власти на соблюдение формальностей уйдет чуть больше времени. Совсем немного. Послам великого Карфагена не о чем беспокоиться. А теперь — прошу всех к столу!

Ларс шумно, судорожно перевел дыхание. Пружина в его груди разжалась. Этот Арант из Фельсины только что не просто спас ему жизнь, но и мастерски прикрыл дипломатическую брешь, сохранив лицо и Ларсу, и всей Этрурии.

Во время роскошного обеда Ларс, пригубив вина, время от времени бросал осторожные, изучающие взгляды на царицу. Равенту возлежала рядом с мужем. Она откровенно скучала, меланхолично ковыряясь в тарелке с запеченной дичью, и вела себя как типичная избалованная аристократка. Она ни разу не посмотрела в сторону Ларса. Ни в ее жестах, ни в тоне голоса не было ни малейшего намека на ту отчаявшуюся, готовую на всё женщину, которая ночью умоляла его о перевороте в грязной маслобойне. Ее самообладание было пугающим.

Затем Ларс перевел внимательный взгляд на самого царя. Арант обаятельно улыбался, шутил с карфагенянами через переводчика, щедро подливал им вина и выглядел идеальным, гостеприимным правителем.

«Неужели этот спокойный, разумный и доброжелательный человек на самом деле — коварный отравитель и кровавый тиран, планирующий узурпировать всю власть в Двенадцати городах? — напряженно думал Ларс, допивая кубок. — Внешность, конечно, бывает обманчивой. Но если это так, то передо мной сидит просто фантастический, гениальный притворщик. Актер, которому позавидовали бы греческие театры».

Сидеть сложа руки и гадать на кофейной гуще было не в правилах генерала. Как только обед подошел к концу и расслабленные вином послы в сопровождении царской стражи отправились отдыхать в гостиницу, Ларс незаметно покинул дворец.

Он набросил на плечи простой, ничем не примечательный плащ и ускользнул в лабиринт узких городских улиц. Ему было жизненно необходимо встретиться со своими старыми друзьями, бывшими соратниками по галльской кампании и осведомителями. Только так он мог выяснить, что на самом деле происходило в Тархуне во время его долгого отсутствия, от чего умер старый лукумон и кто на самом деле правит этим городом — благородный государь или улыбающийся убийца.

* * * * *

Покинув царский дворец, Ларс, закутанный в простой неприметный плащ, уверенно зашагал по запутанным улочкам Тархуны. Первым делом он направился в дом Вельтура — своего старого друга и боевого товарища. Они начинали службу вместе, в одном строю, еще юнцами. Вельтур был превосходным мечником и надежным воином, но напрочь лишенным амбиций. Он никогда не стремился стать генералом, не имел к этому ни малейших способностей и вполне комфортно чувствовал себя в роли простого десятника.

Вельтур искренне обрадовался нежданному гостю, тут же велел жене накрыть на стол и налить лучшего вина. Ларс расспрашивал о семье, о старых знакомых, осторожно заходя издалека, пока наконец не подобрался к сути:

— Послушай, брат… Тут про нашего нового государя разные темные слухи ходят. — И он коротко пересказал своими словами то, что поведала ему царица, не называя ее имени.

Вельтур с грохотом опустил кубок на стол и расхохотался Ларсу прямо в лицо.

— Плюнь в глаза тому, кто распускает эти слухи, командир! — с жаром воскликнул десятник. — Говорю тебе, боги проявили к нашему городу небывалую милость. Арант имеет все шансы стать величайшим царем Тархуны. Он справедлив, щедр к солдатам и не рубит головы по малейшему подозрению, как это делал старик.

— А как же его родичи из Фельсины? — напомнил Ларс.

— Какие еще родичи? Впервые слышу! — Вельтур удивленно пожал плечами. — Их тут никто в глаза не видел. Арант приехал сюда почти один и