Воин Двенадцати Городов - Владлен Борисович Багрянцев

У Ларса не было ни малейших оснований не доверять старому другу. Вельтур был прям как копье и не умел лгать. Холодок пробежал по спине генерала. Неужели царица, разыграв перед ним спектакль со слезами, нагло его обманула?

Попрощавшись с десятником, Ларс направился в храмовый квартал, где жил старый жрец-лекарь Аррунс, приходившийся Ларсу дальним родственником. Именно он омывал и готовил тело покойного царя к погребению.

Уединившись с лекарем во внутреннем дворике, Ларс задал прямой и опасный вопрос:

— Как именно умер старый царь, Аррунс? Были ли следы яда?

Старый жрец медленно покачал головой.

— Никаких признаков насильственной смерти, Ларс. Я осматривал его очень тщательно. Все указывало на естественные причины — его сердце просто остановилось. Старость и дурная кровь взяли свое. Конечно, — задумчиво добавил лекарь, — при должном умении можно приготовить яд, который не оставит вообще никаких следов. Но таким искусством славятся разве что жрецы египтян да финикийцы. В наших краях такие зелья — величайшая редкость.

Ларс вышел на вечернюю улицу в полном недоумении. Картина складывалась совершенно однозначная. Равенту ему лгала. Бесстыдно, глядя прямо в глаза.

Постояв в задумчивости посреди улицы, Ларс круто развернулся и быстрым шагом снова направился к дому Вельтура. Он пробыл внутри всего несколько минут и вышел обратно, сжимая челюсти.

* * * * *

Возвращаясь верхом в свое загородное поместье, Ларс позволил опасным мыслям завладеть его разумом. Царица — лживая интриганка, это факт. Но… разве ее предложение от этого стало менее реальным?

«А может, это и есть тот самый шанс, о котором я мечтал там, в Африке? — шептал внутренний голос. — Мой первый шаг на пути к настоящей империи?»

Если он согласится на план Равенту, если сейчас избавится от Аранта… он станет царем Тархуны! Единоличным владыкой сильнейшего из Двенадцати городов. Зачем ему тогда сдалась дикая Корсика? Зачем кланяться высокомерным лукумонам и делить власть с карфагенянами, если можно получить корону прямо здесь и сейчас? Когда еще в его жизни представится подобная возможность?

С этим сладким и ядовитым искушением он рухнул на кровать, пытаясь заснуть. Но сон не шел. А вскоре после полуночи в дверь его покоев снова тихо постучал верный раб.

Таинственная госпожа вновь ждала его в старой маслобойне.

На этот раз Равенту даже не пыталась играть роль беззащитной жертвы. Ларс застал ее в состоянии злобной, неконтролируемой истерики. Она металась по маслобойне, как загнанная в угол пантера.

— Ну, что ты решил?! — прошипела она, едва Ларс переступил порог. — Когда ты собираешься действовать?! Нам нельзя больше откладывать переворот! Узурпатор должен сдохнуть!

— Успокойся, — попытался осадить ее Ларс. — Царь завтра снова встречается с послами Карфагена…

— Плевать на Карфаген! — взвизгнула царица. — Если он поедет на съезд всех лукумонов к храму Вольтумны, дело затянется, и он укрепит свою власть окончательно! Ты должен убить его до отъезда! И тогда я… то есть мы… мы поедем на общее собрание царей Этрурии!

Она подошла к нему вплотную, ее лицо исказила уродливая гримаса ненависти.

— А если ты откажешься, генерал… Я прямо сейчас пойду во дворец и скажу мужу, что весь этот переворот — твоя идея. Что ты заманил меня сюда, что ты меня силой трахнул и угрожал убить, если я не помогу тебе захватить трон! И кому, по-твоему, он поверит?!

— Довольно. Полагаю, мы услышали достаточно.

Слова прозвучали негромко, но разрезали воздух, как удар топора. Равенту резко обернулась.

Из густой тьмы дальнего угла маслобойни, освещенный лишь тусклым светом лампады, выступил царь Арант. За его спиной тяжело ступали гвардейцы царской стражи. Рядом с ними стояли мрачный десятник Вельтур, которому Ларс велел привести царя, и старый жрец Аррунс.

Глаза царицы расширились от первобытного ужаса.

— Ты… ты меня предал! — завизжала она, бросаясь на Ларса с выпущенными когтями.

Двое гвардейцев мгновенно перехватили ее, жестко заломив руки за спину. Равенту билась в их хватке, изрыгая проклятия, совершенно потеряв человеческий облик.

Царь Арант, не обращая внимания на вопли жены, медленно подошел к Ларсу. Взгляд правителя был тяжелым, но в нем читалась искренняя признательность.

— Я никогда не забуду того, что ты сделал сегодня ночью, Ларс Апунас, — тихо произнес царь. — Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты спас не только мою жизнь, но и город от кровавой смуты.

Ларс, чувствуя себя опустошенным, глухо спросил:

— Что будет с ней теперь?

Арант с отвращением посмотрел на бьющуюся в истерике жену.

— Если мы объявим об ее измене открыто и казним дочь старого лукумона, это неминуемо расколет народ Тархуны. Нам не нужна гражданская война. Завтра утром глашатаи объявят, что царицу поразила тяжелая болезнь разума. Мы запрем ее в дальних покоях дворца, под надежной охраной, без права видеть кого-либо. Хотя бы на пару месяцев. А там… там видно будет. У богов много способов забирать безумцев.

Старый жрец Аррунс, стоявший в стороне, печально покачал седой головой.

— Дурная кровь… — пробормотал он себе под нос. — И это ведь даже не от отца, государь. Это от ее матери. Вы ее не помните, она давно умерла, но… Ладно, это история для другого, более спокойного случая.

Повинуясь знаку царя, гвардейцы уволокли вопящую Равенту в темноту. Арант, Вельтур и жрец последовали за ними, оставив Ларса одного в пустой маслобойне.

Полководец медленно опустился на деревянную скамью, вдыхая запах давленого оливкового жмыха. В голове было пусто. Он только что своими руками уничтожил единственную возможность стать царем. Он выбрал верность и стабильность вместо кровавой короны.

«Правильно ли я поступил?» — мысленно спросил он себя, вглядываясь в мерцающее пламя лампады. Ответа не было. Была лишь грядущая война.

Глава 26. Туда и обратно

Несколько недель спустя тяжелый форштевень «Клыка Баала» снова вспарывал бирюзовые волны, унося Ларса Апунаса прочь от родных берегов. Стоя на палубе и подставляя лицо соленому ветру, этруск изо всех сил пытался забыть события последних недель как затянувшийся, липкий кошмар.

Священное собрание у храма Вольтумны оказалось именно тем, чего он ожидал — змеиным клубком. Бесконечные споры надменных лукумонов, торги за каждый корабль, взаимные упреки, скрытые угрозы и откровенный шантаж. Ему, привыкшему отдавать ясные приказы на поле боя, приходилось льстить, изворачиваться и играть на чужих амбициях. Глядя