Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

Оскорблять Первого Принца и наследника короны – это государственная измена. А называть монстром моего жениха – это прямое оскорбление рода Лансеров. Вы смеете утверждать, что дом Лансеров отдаёт свои войска безумцу?

Я бросила быстрый, горящий взгляд на отца. Герцог Годрик Лансер всё понял без слов. Он с тяжёлым грохотом отодвинул стул и поднялся во весь свой гигантский рост, и его мозолистая рука легла на эфес длинной шпаги.

– Моя дочь говорит от имени моего Дома, – глухо, но так веско произнес отец, что у лордов вытянулись лица. – Если кто-то из присутствующих здесь сомневается в благоразумии моего выбора или смеет оскорблять будущего мужа моей единственной наследницы... пусть скажет мне это в лицо. На дуэльной площадке.

Никто не издал ни звука. Лорд Отис, казалось, перестал дышать, а Люциан побледнел. Его руки сжались в кулаки до хруста суставов, когда он наконец понял, что армия Лансеров только что окончательно и бесповоротно ушла из его рук.

– Вы лицемеры! – добила я их, понизив голос до презрительного шёпота. – Прячетесь за его Тьмой, когда вам страшно, и плюете ему в спину, как только опасность миновала. Если вас так пугает его магия и вы считаете его неуправляемым – отлично. Возьмите в руки мечи и отправляйтесь на восточную границу сами. Посмотрим, сколько дней вы там продержитесь без его «проклятой» защиты!

В кабинете повисла почти что гробовая тишина. Сторонники Люциана сидели с серыми лицами, боясь поднять глаза в осознании колоссальной ошибки – того, что настроили против себя не только главнокомандующего всей армией, но и будущую принцессу, которая оказалась зубастее, чем они думали.

Люциан в бешенстве отвернулся, глядя в окно. Его план выставить Кайрана сумасшедшим перед Советом рухнул с оглушительным треском.

Я перевела взгляд на короля.

Монарх сидел во главе стола, сцепив пальцы в замок, и внимательно смотрел на меня. В его выцветших, но по-прежнему острых глазах не было ни гнева, ни возмущения моей дерзостью. Напротив, там мелькнуло тщательно скрываемое, глубокое удовлетворение. Как мудрый правитель, он прекрасно понимал, что баланс сил при дворе давно и критически нарушен: у Кайрана почти не было открытых союзников, а фракция Люциана стала вести себя уже сверх всякой меры. И сейчас король явно наслаждался тем, как изящно, чужими руками эти интриганы получили звонкий щелчок по носу.

Его тяжёлый взгляд чуть потеплел. Кажется, монарх, который ещё недавно брезгливо морщился от моего легкомыслия и бесконечной беготни за вторым принцем, наконец-то оценил стальной стержень и благоразумие будущей невестки.

Король глухо откашлялся, пряча слабую усмешку в седую бороду.

– Думаю, на сегодня достаточно, – произнес он. – Распределение войск мы обсудим позже. Совет закрыт.

Лорды повскакивали со своих мест с такой скоростью, будто под ними загорелись стулья. Спешно поджимая хвосты и не глядя в нашу сторону, они покинули кабинет. Люциан вышел последним, даже не поклонившись, громко хлопнув тяжёлой дверью, а король, тяжело опираясь на трость, ушёл через внутренние покои, кивнув моему отцу.

Отец подошёл ко мне, коротко, ободряюще сжал моё плечо и, тактично не сказав ни слова, вышел в коридор, оставляя нас с Первым принцем одних.

Я медленно обернулась.

Кайран всё так же стоял у стола. Внешне он казался высеченным из камня, но я слишком хорошо научилась читать его. Желваки на его скулах ходили ходуном, а сам он смотрел на меня так, словно я только что на его глазах голыми руками свернула шею дракону.

Тьма, которая ещё минуту назад вымораживала комнату и готова была рвать глотки лордам, пока ещё не исчезла. Она только резко втянулась обратно, свернувшись у его тяжёлых сапог густым, маслянистым клубком, словно цепной пёс, которого одним властным окриком усадили на место. 

Кайран оттолкнулся от края стола и в несколько широких бесшумных шагов сократил расстояние между нами. 

Он возвышался надо мной, сверля меня тяжёлым взглядом, и в нём читалось что-то совершенно неописуемое. Впервые за всю его кровавую жизнь кто-то нагло влез на его территорию и встал впереди него, принимая удар на себя. Для изгоя, привыкшего ждать ножа в спину от каждого встречного, это было сродни удару под дых. Он просто не знал, как реагировать на мою искреннюю защиту.

Я ждала, что он скажет.

Внезапно Кайран поднял руку и властно перехватил мой подбородок, заставив задрать голову и посмотреть прямо в эти бездонные чёрные колодцы. Его пальцы были обжигающе горячими и жёсткими.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас наделала? – хрипло процедил он. – Ты только что нажила себе врагов в половине Малого Совета. Назвала старика Отиса трусом и открыто бросила вызов фракции Люциана.

– Ничего, как-нибудь переживу, – спокойно ответила я, даже не пытаясь отстраниться от его руки.

Большой палец Кайрана медленно, почти неосознанно погладил мою кожу вдоль линии губ. В этом скупом собственническом жесте и в том, как потемнел его взгляд, скрывалось всё то, что этот нелюдимый закрытый мужчина никогда бы не произнёс вслух. Вся застарелая боль одиночества и дикое отчаянное осознание, что за него заступились.

Его челюсти снова сжались.

– Больше никогда не лезь на линию огня, когда я готов убивать, – глухо бросил он. Тьма у его ног собственнически скользнула к краю моего платья, и Кайран впился в мои глаза взглядом, не терпящим возражений, а затем добавил совсем тихо, почти в самые губы: – И не смей защищать меня перед этими шакалами, Арианна. Это моя работа – защищать тебя. Поняла?

Глава 21. Церемония

Церемония бракосочетания проходила в главном храме Вальгора – мрачном, величественном здании из чёрного камня, где даже в полдень царил холодный полумрак. Высокие стрельчатые окна пропускали внутрь лишь узкие полосы света, которые ложились на каменный пол кроваво-красными бликами из-за витражей с изображением богов. Пахло ладаном, старым деревом и пылью.

Я шла к алтарю под руку с отцом. На мне было церемониальное платье невесты – тяжёлый серебристо-серый шелк, расшитый мелким жемчугом и серебряными нитями. Высокий воротник скрывал шею, но сейчас, под прицелом сотен глаз, я почти физически ощущала, как под тканью пульсирует то самое место, где его губы оставили свой след.

Отец молчал. Его рука, сжимавшая мои пальцы, была твёрдой, но я чувствовала, как он напряжён. Герцог Лансер