Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Твоя очередь одежду тащить!

Вода была действительно холодной, да и грести одной рукой неудобно, поэтому на то, чтобы проплыть метров шестьдесят, Воронов потратил много сил и выбрался на берег, задыхаясь.

Бросил комок одежды на землю:

— Обратно сама неси.

Ирма с улыбкой подняла одежду — и свою, и Воронова — и пошла вперед через кустарник.

— Ты куда?

— А мы еще не добрались, — ответила женщина через плечо. — Не отставай, заблудишься. И смотри под ноги, тут змеи водятся.

— Правда, что ли? — недоверчиво спросил Воронов.

— Правда, конечно. Но если их не трогать, то и они не тронут. Просто смотри под ноги.

Воронов шел с обреченностью путника, плутающего в пустыне, но, когда они миновали кусты, понял, что цель путешествия стоила того. Перед ними простиралась метров на сто, если не больше, гладь светло-желтого мелкого песка.

— Вот тут и есть наше Эльдорадо, — пояснила Ирма, снимая купальник. — Ничем не хуже Ибицы. Ты был на Ибице, Воронов? Ты занимался там сексом прямо на пляже?

Она обнимала его и целовала, встав сперва на одно колено, потом на оба.

— Воронов, сегодня ты мой бог!

И потянула его на песок…

Резко поднявшись, она отправилась к реке, оставив Воронова на песке одного…

Потом расстелила простынь, легла на нее и посмотрела на Воронова.

— Простынь-то надо было с самого начала достать, — сказал он.

— Не будь занудой, Воронов, — улыбнулась Ирма. — Мы с тобой сегодня натуралисты, у нас даже презервативов нет. И вообще, ты чего такой серьезный.

Воронов плюхнулся на простынь, потянулся.

— Спал плохо, — проговорил он, глядя на Ирму.

Ирма взгляд почувствовала, посмотрела в ответ, понимающе кивнула:

— Слышал все?

И замолчала, глядя на него, будто в ожидании ответа.

— Ты на меня не гляди так пристально, — проговорил Воронов. — Ты мне лучше абрис сделай.

Ирма села, и лицо ее приняло игривое выражение:

— Что ты называешь «абрисом»?

Воронов перевернулся на живот.

— Ну, ладно, не прикидывайся. Что это за мужик был? О чем он говорил? Чем угрожал? Что тут вообще творится?

Ирма легла рядом.

— У тебя сигареты есть?

Закурила.

— Что рассказывать. Обычная, в общем, история. Первая любовь. Городская девица приехала в таежную глушь, где, по ее мнению, слаще морковки ничего не видели, и попалась на своей наивности. Я-то думала, что тут сплошь недоумки, а тут люди ухватистые, во всем разбираются уже с первого класса. По весне-то сучки с кобелями не прячутся, а ребята все видят. А я приехала вся такая правильная. А Федор тут первый красавец, все девки возле него крутятся. Ну, думаю, я вам, сучки таежные, покажу, кто тут самая красивая! Показала. Неделю водила его за нос, а потом сама в кровать затащила. Ну, любовь тут началась неземная, каких прежде и не бывало.

В голосе Ирмы переплетались и обида, и злость, и раскаяние, и неясно было — на кого все это направлено: на себя или на Федора. Или — еще на кого?

— Ну а потом май, последние уроки перед каникулами, и что-то у меня настроение такое весеннее, превосходное. Говорю Федору: иди к нам и жди меня, а я все сделаю, приду, обедать будем. У нас должна была репетиция быть, а репетировали мы каждый раз долго. Я и решила, что к обеду вернусь. А учителку, которая драмкружком руководила, куда-то вызвали. Репетицию отменили, я бегом домой. А там…

Ирма закурила новую сигарету и продолжила уже наигранно веселым тоном:

— А там новая любовь зарождается прямо на моей кровати! Ну, я — девочка городская, гордая! Побежала в школу, сказала, что телеграмма от родителей, срочно надо уезжать, попросила справку об окончании десяти классов. И, как говорится, первой же лошадью — вон отсюда!

После долгого молчания подвела итог:

— Вот такая история, Воронов.

Воронов сел, посмотрел на нее, помолчал. Потом спросил:

— Ну, а о чем он говорил, будто ты забрала? И кем еще он тебя пугал? Ты рассказывай, рассказывай, я слушаю…

— А это я тебе расскажу не сейчас и не сегодня, любимый мой, — спокойным голосом ответила Ирма, поднялась, шлепнула себя. — Ты лучше моей задницей любуйся, мужчина!

И побежала в воду.

…С реки возвращались, когда солнце уже двинулось к заходу. Едва заметно, но тронулось.

Шли быстро. Во-первых, потому что у Ирмы подгорели плечи, а во-вторых, на природе зверски проголодались, но обнаружили это, лишь когда стали собираться домой.

Они сначала и не услышали, как кто-то кричит. Обернулись лишь тогда, когда и кричавший уже был близко. К ним приближался быстрым шагом, почти бегом Овсянников. Глядел почти неотрывно на Ирму, но несколько раз как-то оценивающе поглядел на Воронова. Подошел, остановился. Махнул рукой:

— Чего уж там! Ирма, мне кажется, я сегодня видел Клевцова.

— И что? — спросила Ирма, и Воронов почувствовал, как она напряглась.

— Да, так-то оно бы и ничего, — пожал плечами Овсянников. — Но он как-то странно себя повел. Я, видите ли, без очков плохо вижу, так что, пока «глаза обувал», он уже меня разглядел и повернул в сторону. И — шире шаг!

— Ну… Иван Герасимович… может, это и не Клевцов был?

По голосу Ирмы было ясно, что она и сама не верит в ошибку учителя.

— Ну, может, и не Клевцов, — кивнул Овсянников. — Тот-то подошел бы.

— А у меня, Иван Герасимович, ночью был Барабаш, — выпалила вдруг Ирма.

— Федор?

— Федор.

— Ну, тогда…Тогда, я видел именно Клевцова, Ирма, — развел руками учитель и повернулся к Воронову. — Тогда я скорее к вам, Алеша. Вы, пожалуйста, Ирму никуда одну не отпускайте и будьте …

Он замолчал, подбирая слова, потом закончил с неловкой полуулыбкой:

— …получается, что вам надо быть бдительным, Алексей, — и повернулся к Ирме: — Вот ведь как получается.

— Иван Герасимович… — начала Ирма, но тот прижал руки к груди:

— Прости старика, милая, опаздываю. Завтра все обсудим, а сегодня буквально пару слов выслушай. Ты помнишь, что в тех рассказах старых жителей, которые мы собирали и читали, нас удивляли слова о собачьем лае?

Ирма тряхнула головой, будто отгоняя сон:

— Какой лай, Иван Герасимович?

— Люди из деревень, которые нам рассказывали про «чертово городище», говорили, что слышали издали, будто через пелену, собачий лай!

Ирма шлепнула себя по лбу:

— Конечно, помню!

— Так вот, мы не верили, что по лесу могут бегать стаи собак.

— Не верили, да и не могут они…

— И не они!

— Что?

— Не собаки это были, Ирма! Вполне возможно, что это был лай лисий. И это значит, возможно, что где-то там был питомник по разведению пушных зверей. Край-то у нас