Принц и квакерша - Виктория Холт

ей: «Ты больше похожа на школьную училку, чем на королеву». Эх, была бы она сейчас здесь. Нет ни одной женщины, Уолдгрейв, которая была бы достойна и пряжки на ее туфлях.

Уолдгрейву удалось подавить зевок. Панегирик покойной королеве — которую король при жизни с величайшим упоением унижал — должен был продлиться ровно пять минут, и лорд знал его почти наизусть. У короля была одна добродетель — его точность. Он всегда был предсказуем. В своих привычках он был выверен, как хронометр. При дворе еще помнили, как он прохаживался перед дверью своей любовницы с часами в руках, дабы войти к ней ровно в ту минуту, которую сам себе назначил. Уходил он тоже строго по расписанию. При дворе шутили, что он предается любви по часам.

Так что Уолдгрейв смиренно ждал, пока закончится речь о достоинствах королевы. В конце король, как обычно, утер глаза. Уолдгрейву стало любопытно: приходится ли мадам Вальмоден выслушивать перечень добродетелей покойной королевы, прежде чем лечь в постель с венценосным любовником? Он надеялся, что так оно и есть. Каролина заслужила эту малую толику почтения после всех тех историй о его похождениях, которые ей приходилось выслушивать.

Покончив с королевой, монарх перешел к делу, ради которого вызвал Уолдгрейва.

— Так вы говорите, щенок совсем не преуспел в науках?

— Он не ленив, Сир, дело скорее в неспособности усваивать уроки. Иногда мне кажется, что он в самом деле старается.

— Гм, — хмыкнул король. — Безмозглый выродок. И матушка, конечно, держит его под каблуком — да и этот ее племенной жеребец тоже, не сомневаюсь. Эта парочка надеется вылепить из него послушную деревянную куклу, которая будет кивать, когда велят, и дрожать, когда прикажут. Так ведь, Уолдгрейв?

С подобными вещами не пристало соглашаться даже в разговоре с королем, поэтому Уолдгрейв ограничился почтительной улыбкой.

— О, я знаю, знаю. А теперь я слышу, что мальчишка завел любовницу. Квакершу, как мне говорят.

— Ходят такие слухи, Сир.

— Квакерши… — задумчиво протянул король. — У них женщины костлявые. Никогда не любил тощих баб, Уолдгрейв.

«Могли бы и не упоминать об этом, — подумал Уолдгрейв. — Ваше Величество сделали это более чем очевидным».

— И ведь не нашел себе какую-нибудь справную, пышную бабу при дворе. Нет, ему подавай эту тощую квакершу, которую он умыкнул у мужа чуть ли не из-под венца. Что вы об этом думаете, Уолдгрейв? Никогда бы не поверил, что щенок на такое способен, право слово.

— Говорят, Его Высочеству в этом деле пособили.

— Уверен, не обошлось без каких-нибудь пронырливых негодяев. Ха! Матушка его, небось, не в восторге — как и этот шотландский жеребец, а? Слыхал, они ни сном ни духом не ведали, пока всё не свершилось. Как по-вашему, Уолдгрейв, это правда?

— Полагаю, что так, Ваше Величество.

От этой мысли король вдруг пришел в доброе расположение духа.

— Ну-ну, — продолжал он, — значит, пора подыскать щенку пару. Это ясно.

— У Вашего Величества уже есть кто-то на примете?

— Когда я последний раз был в Ганновере, я присмотрелся. Герцогиня Брауншвейг-Вольфенбюттельская привозила ко мне двух своих девчонок.

— И Вашему Величеству понравилось увиденное?

Король многозначительно облизнулся.

— Настолько, Уолдгрейв, что будь я лет на двадцать моложе, сам бы женился на старшей, а младшую оставил бы внуку.

Он руками очертил в воздухе контуры весьма дородной женской фигуры.

— Прелестные девушки, Уолдгрейв. Просто прелестные.

— Что ж, Ваше Величество, раз вы считаете, что время пришло…

— Сколько ему? Шестнадцать, семнадцать? Думаю, через годик, Уолдгрейв.

— Ваше Величество желает, чтобы вдовствующую принцессу поставили в известность?

— Гм. Погоди пока. Но обмозговать это дело стоит. Пора щенку обзавестись парой. Квакерши! Ишь чего выдумал!

***

Узнав об этих слухах, принцесса Августа пришла в ярость. Она мерила шагами покой, а ее любовнику стоило немалых трудов ее успокоить.

— Ты думаешь, этот старый негодяй посмеет притащить сюда одну из этих вольфенбюттельских девок, не посоветовавшись со мной?

— Конечно, нет, — умиротворяюще произнес Бьют, хотя сам верил, что старый греховодник способен на что угодно.

— Я не потерплю ни одну из этих девиц в невестках! Я терпеть не могу их мамашу. Это самая отвратительная женщина из всех, кого я знала, и дочки наверняка пошли в нее. Георг слишком юн для женитьбы. И этих девок здесь не будет.

— Возможно, когда ты познакомишься с девушкой, она тебе и понравится. Она вовсе не обязательно копия своей матери. Но, разумеется, я согласен: Георгу еще рано жениться.

— Ему исполнится восемнадцать, и он станет совершеннолетним — это уже не за горами. Тогда ему придется жениться, но только не на вольфенбюттельских! Их мать — самая назойливая интриганка, какую только можно вообразить. Отец был еще ничего… но девчонки, как пить дать, в мамочку. Когда Георг соберется под венец, я бы хотела, чтобы он выбрал кого-то из Саксен-Готского дома — из моей семьи.

— Это было бы идеально, разумеется.

— Что ж, раз у старого прохвоста виды на Вольфенбюттель, возможно, нам стоит присмотреться к Саксен-Готе.

— Наш лучший план — внушить Георгу, что он ни в коем случае не должен принимать невесту, чья мать тебе так неприятна. Хочешь, я его прощупаю? А ты потом закрепишь успех.

Она сжала его руку.

— Как и всегда, Джон, ты находишь верное решение.

***

Бьют застал Георга в учебной комнате: тот, наморщив лоб, пытался разобраться в тонкостях налогообложения прошлых лет и понять, насколько успешными были те или иные меры. Принц был несказанно рад, что его прервали.

— Я счел, что вам будет важно это знать: король подумывает о том, чтобы вас женить.

Георг побледнел.

— Не может быть!

— Уж точно не на той, кого выбрал король.

— Значит, он уже сделал выбор?

Бьют медленно кивнул.

— Он остановился на Софии Каролине или Анне Амалии Брауншвейг-Вольфенбюттельских. Вам предлагается выбрать ту, что больше по нраву.

— Я не могу жениться.

— Ваша матушка того же мнения. Она категорически против обеих этих молодых особ.

— Неважно, кто они. Я считаю себя уже женатым.

Бьют сочувственно кивнул. Значит, мальчишка всё еще в квакерских сетях. Что ж, дайте ему время.

— Не тревожьтесь чрезмерно. Уверен: если вы твердо решите не позволять деду навязать вам брак, вы сохраните свободу.

— Вы поможете мне?

— Разве я не клялся всегда быть