Клуб лузеров - Дженнифер Киллик

там совершенно неправильно – но я знал, что останавливаться, пока мы не окажемся подальше от пауков, нельзя. И прямо сейчас, как бы ужасно это ни звучало, самое безопасное место – дом Лэтчиттов.

Я приоткрыл калитку и заглянул в щель.

– В саду чисто, – сказал я.

Мы вошли, всё ещё стискивая оружие, и подкрались к дому. Из трубы не шёл дым, а заглянув в окна, мы увидели, что внутри не горит свет. Всё тихо и спокойно.

– Это может быть ловушка, – предположила Наира, вытягивая шею, чтобы разглядеть все уголки. Из плеча у неё торчали две паучьи щетинки.

– Ага, – согласилась Халли. – Но выбора особо нет. Нам нужны ответы. Да и чтобы попасть куда-то ещё, придётся снова бежать через поле.

Я повернул ручку задней двери и потянул на себя. Дверь со скрипом открылась.

– Зачем они оставили её открытой? – шепнул Гус. – Они как будто хотят, чтобы мы вошли.

– Может, и хотят, – отозвался я. – С тех пор как мистера Кантона утащили, они и не пытаются скрыть свои намерения. Скорее наоборот, устраивают нам шоу, будто хотят, чтобы мы всё увидели.

– Но зачем? – спросила Халли. – Такое ощущение, что они нас ненавидят.

– Согласен, – подтвердил я. – Наверняка есть какая-то причина.

– И они как будто не боятся, что их накажут, – продолжил Гус. – Либо им плевать, что они могут попасть в тюрьму…

– …либо они думают, что их не поймают. – Я прикусил губу и вгляделся вглубь дома – тёмного, молчаливого и ожидающего. Нас. Я понимал, что мне страшно. Так страшно, как не было весь день. – Заходить рискованно, – сказал я.

Мы посмотрели друг на друга, и по бледным лицам и диким усталым глазам остальных я понял, что им тоже страшно.

– Если мы не войдём и не получим ответы, – ответила Халли, – будем всю оставшуюся жизнь жалеть. Не знаю, как вы, народ, но я просто обязана понять, что тут творится. Я вхожу. Если хотите, я пойду одна, а вы постойте на стрёме.

– Если ты идёшь, то я тоже иду, – поддержал я. – Нам лучше держаться вместе.

– Я с вами, – сказал Гус.

– Сначала проверим дом, и если их там нет, мы где-нибудь сядем и вытащим эти проклятые иголки. Потом осмотрим комнаты, – предложила Наира.

Вот и всё. Решение было принято.

Мы комната за комнатой пробирались по дому, держа оружие наготове и прикрывая друг друга. В кухне, гостиной и кабинете на первом этаже никого нет. Лэтчитты не прячутся в каморке под лестницей, но мы нашли там спортивную сумку, набитую одеждой, и полупустой чемодан с книгами и безделушками. Чемодан был оставлен открытым, будто хозяева собирались в самое ближайшее время вернуться и дособрать его.

– Кажется, они куда-то намылились, – показала Наира. – Это не к добру.

Мы поднялись на второй этаж.

– Чувствую себя каким-то первобытным спецназовцем, – проговорил Гус, поигрывая палкой. – В ванной чисто.

– В маленькой спальне тоже, – сообщила Халли.

– Осталась только большая. – Я кивнул на хозяйскую спальню. Дверь была приоткрыта, и я увидел идеально заправленную постель. – Хал, давай ты проверишь гардероб, а я загляну под кровать?

– Окей, – согласилась Халли. – Правда, мне вообще не хочется видеть, что у них в гардеробе.

– Могло быть и хуже. – Гус содрогнулся. – Нам хотя бы не приходится рыться в ящиках.

– Давайте побыстрее заканчивать, – поторопил я и ворвался в комнату, присел на корточки и заглянул под кровать. Там не было ничего, кроме двух пар тапочек и дружелюбного домового паука. Я улыбнулся ему и оставил заниматься своими делами в пыльном углу.

– Ничего интересного, – объявила Халли. – Думаю, можно передохнуть тут недолго, только будем следить за окнами.

– Слава богу, – выдохнул Гус, пятясь по коридору, чтобы пропустить нас обратно к лестнице.

Мы вернулись в гостиную и передвинули диван к окну, чтобы поглядывать на улицу, пока разговариваем.

– Давайте разберёмся с иголками, – предложил я. Я чувствовал, что по моему лицу струится кровь. – Только сначала я осмотрел рану от уже вывалившейся. На всякий случай.

На одной из стен висело зеркало – я разглядел в него оставшуюся от щетинки ранку. Прокол был маленький, из него немного шла кровь, но не настолько, чтобы потребовалось зашивать. Дырка идеально круглая – ни рваных краёв, ни намёка на то, что внутри что-то застряло. По коже вокруг расползается красное раздражение, и она начинает чесаться и гореть.

– Думаю, можно их вытаскивать, – решил я, вытягивая щетинку из груди. – Но осторожно – старайтесь не сломать.

Халли попало три иголки в предплечье, и она достала их с лёгкостью, только крови вытекло много. Одна из Наириных начала ломаться, когда она взялась за неё, так что ей пришлось повозиться.

– А в тебя ничего не попало, Гус? – спросила Халли, перевязывая руку бинтом, который мы нашли в аптечке.

– Попало, и мне, возможно, понадобится помощь, потому что сам я толком не вижу, – вздохнул он, поворачиваясь к нам задом. – Вот повезло же – прямо в задницу угодила.

Я прикусил губу, и в комнате на миг повисла напряжённая тишина – кажется, мы очень, очень старались сдержаться. Но потом мы все, включая Гуса, начали ржать – при этом иголка у него в заду заколыхалась. В конце концов мы затихли, и Наира осторожно вытянула её из Гуса. Вид у него был такой, будто ему хочется заползти в какую-нибудь нору и там умереть.

– Пластырь сам приклею, – отмахнулся он, хватая из аптечки сразу несколько, и ухромал в коридор. Мы его не видели, но дверь он оставил открытой, чтобы всё слышать.

– Рука просто горит, – шипела Халли, размахивая рукой и дуя на неё, хоть толку от этого и не будет. – Почему так больно?

– На щетинках раздражитель, – объяснил я. – Кажется, у некоторых видов тарантулов такое встречается. Серьёзных последствий не будет, но кожа может чесаться и болеть как паучий сын.

– Пауки просто не перестают радовать, – поморщась, сказала Наира. – Ты уверен, что это не яд?

– Думаю, нет. – Я покачал головой. – Яд из жвал обычного паука отличается от вещества на его