Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Джеймса Монро, сидевшего сейчас рядом с ним в коляске. Он и сам находился под большим влиянием умного, энергичного и невероятно талантливого представителя нового поколения американских политиков. Отцы-основатели первой республики Нового света постепенно отходят и уходят, уступая место таким вот незаурядным деятелям, подающим надежду, что революция не повернется вспять. Хотя… кто знает… Тридцать шесть лет назад тринадцать колоний подписали Декларацию независимости, и тридцать лет своей жизни он, Джеймс Мэдисон, отец Конституции Соединенных Штатов, положил на то, чтобы эти бывшие колонии не разбежались по своим углам, а собрались в единую федерацию. Многие, очень многие не хотели иметь над собой единое правительство, видя в нем кучку дармоедов, проедающих налоги.

Мэдисон вздохнул, вернувшись мыслями к тому памятному заседанию Конгресса. Вот и на нем во всей красе проявили себя любители полной независимости штатов. Они не понимали, что предлагаемая президентом война есть не что иное, как утверждение самостоятельности молодого государства.

– Мы должны, мы просто обязаны доказать всему миру, что Соединенные Штаты — суверенная держава, — взывал президент к депутатам.

– А мы готовы к войне? — возражал ему Джон Рэндальф из Виргинии. — У нас нет денег, нет солдат, нет военного флота. Чем и кем вы, ястребы войны, собираетесь доказывать нашу суверенность? А что, если Соединенные Штаты потерпят поражение и покажут свою несостоятельность как государство? Вас это не пугает?

«Ястребами» Рэндальф иронически обозвал группу особо воинствующих депутатов, называвших себя «соколы войны», а в главном он, конечно, был прав — Соединенные Штаты не имели ни регулярной армии, ни сколько-нибудь приличного флота, однако вина за это, между прочим, лежала именно на противниках федерации: те были уверены, что в мирной жизни вполне достаточно милиции, а в случае опасности для штата его население дружно пойдет в ополчение и защитит свою землю. Но у Мэдисона и его сторонников имелись свои аргументы.

– Англия завязла в войне с Наполеоном, ей сейчас не до колоний, и мы должны этим воспользоваться, — убежденно и пафосно говорил военный министр Джон Армстронг. — Это — во-первых. Во-вторых, наша святая обязанность нести угнетенным народам знамя свободы, полученное из рук борцов за независимость, и в первую очередь Канаде. В войне за Канаду армия не нужна — канадцы с радостью восстанут против ига Британии, стоит только нашей милиции и ополчению перейти границу. И в-третьих, если все-таки случатся сражения, именно в них будет формироваться и крепнуть регулярная армия США.

Под аплодисменты большинства конгрессменов военный министр сошел с трибуны.

Джеймс Мэдисон со стыдом сейчас вспоминал, что тоже аплодировал этой напыщенной речи. Конечно, она соответствовала его намерениям и сыграла свою роль при голосовании за войну, но он и предположить не мог, до какой степени бездарными окажутся американские военные деятели, начиная с того же Армстронга и кончая командирами полков. Они проигрывали по всем статьям не только британцам и канадцам (которые, кстати, и не подумали восстать; наоборот, не желая вливаться в США, составили едва ли не основную силу британской армии), но и краснокожим дикарям. Да, да, к немалому изумлению президента, сторону англичан приняли индейцы-алгонкины, главным образом шауни, под предводительством вождя Текумсе, который давно тревожил федеральное правительство своим решительным противодействием движению бледнолицых на Запад и даже сумел объединить тридцать два племени в Индейскую Конфедерацию, по территории бóльшую, чем Соединенные Штаты, но потерпел поражение на реке Типпекано. После чего и связался с англичанами, да так крепко, что стал у них бригадным генералом. Этот Текумсе хитростью и обманным маневром без единого выстрела завладел фортом Детройт с его складами, вооружением и гарнизоном во главе с генералом Халлом в придачу.

Мэдисон в раздражении от этого воспоминания стукнул тростью в днище коляски. Сидевший напротив и до сего момента молчавший Монро усмехнулся:

– Что, Джим, никак вспомнил тупицу Армстронга и его хвастовство?

– Не только это, Джимми, не только это, — скривил губы президент.

В узком кругу к ним — и они между собой — обращались просто по имени, причем всегда уменьшительно. Это нравилось обоим и создавало доверительную, почти домашнюю атмосферу. Вот и сейчас, наклонившись к президенту, так что поля их черных цилиндров соприкоснулись, Монро произнес вполголоса, словно его мог услышать кто-то посторонний:

– Плюнь на него, Джим, не стоит он того, чтобы еще и себя винить. Надо действовать, и действовать решительно. Иначе мы действительно все проиграем.

– И что, по-твоему, надо делать?

– Во-первых, собрать Конгресс и заявить, что мы не имеем права отступить и не отступим перед временными трудностями. Не для того мы вырвались из-под ига метрополии, чтобы склонить перед ней свои знамена. Во-вторых, убедить конгрессменов, что трудности действительно временные. Наши каперы успешно захватывают и топят британские корабли, генерал Харрисон покончил с Текумсе[55] и его Конфедерацией.

Президент в сомнении покачал головой:

– Ходят слухи, что Харрисон убил Текумсе, когда тот, безоружный, пришел к нему с просьбой пропустить стариков, женщин и детей. И вроде бы по его приказу с вождя содрали кожу…

– Это мелочи, — жестко сказал Монро. — Важно то, что нам теперь открыт путь на запад, к Тихому океану.

– А что будем делать с нашими индейцами?[56] — тихо спросил Мэдисон.

– Пусть пока воюют за нас. Время решит их судьбу[57]. А в-третьих, Джим, на этом заседании надо убрать Армстронга из правительства и назначить меня военным министром.

– Тебя?! — поразился Мэдисон.

– А что тебя удивляет? Я — офицер с восемнадцати лет, полковником стал в двадцать четыре, так что кое в чем разбираюсь лучше Армстронга. И, кроме всего прочего, мне надо зарабатывать политический вес.

– Ты хочешь стать президентом?

– Ну, после тебя вряд ли получится. На следующих выборах будут наверняка соперничать наши генералы — Харрисон и Джексон, а вот после Харрисона…

– После Харрисона? — перебил Мэдисон.

– Ну, может, после Джексона. Кто из них победит… А в чем, собственно, дело, Джим?

– Ты не думал о проклятии Текумсе?

– Это о том, что каждые двадцать лет президент США будет умирать раньше времени? Чего о нем думать?! Оно было обещано Харрисону, и я в любом случае под него не попадаю. Да и вообще — мне следует думать о себе, о своем паблисити. Не зря говорят: как постель постелишь, так на ней и полежишь[58]. Так что время терять нельзя!

– Ну, у тебя времени — еще целый фургон!

– Главное — надо раскрутить мою идею: освободить Западное полушарие от европейских колоний. Здесь, у нас, должно быть царство свободы и демократии, а на его вершине — Соединенные Штаты!

– Это замечательно,