Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Семь бед — один ответ. Не исключаю сие, — остро посмотрел ему в глаза отец Гавриил, — однако ж в том лишь случае, ежели кто-либо злоумышленно донесет на меня, грешного. — И снова сверкнул молодыми, несмотря на седую бороду, очами.

– Ну, что вы, батюшка, — смутился комендант. — Все же делается ради добрых отношений с аборигенами. Здесь невозможно жить по канонам Большой земли. Я заставил вас отпевать раньше времени, вы позволили языческий ритуал в христианском храме…

– Сын мой, вам, полагаю, неведомо, сколько языческого сохранилось в христианстве. Бог, как я уже сказал, един, и церковь, принимая в свое лоно новообращенных, соглашается с некоторыми их обычаями, заради их душевного спокойствия. Валаамские старцы в своем апостольском служении свято следовали этому неписаному правилу. Будем следовать и мы, уповая на всемилостивейшего нашего Господа. — Отец Гавриил широко перекрестился.

– Аминь, — сказал Булыгин и тоже осенил себя крестным знамением.

Глава 14

Вечер того же дня

Рейнджеры обложили крепость, но не атаковали, а изредка постреливали из двуствольных ружей и фальконетов — у них было пять шестифунтовых, установленных на колесные лафеты. Чего-то ждали. Чего именно, вернее кого, выяснилось, когда индейцы сделали ночную вылазку и приволокли пленного — молодого нахального парня в кожаной куртке, украшенной цветной бахромой из полосок кожи. Когда у него изо рта вынули тряпичную затычку, рейнджер начал ругаться и угрожать свирепыми карами, если его не отпустят и не сложат оружие. Особенно распинался в отношении индейцев, обзывая их самыми грязными словами из английского языка.

Присутствовавший при этом Джон Вильямс хотел было перевести эту брань на язык мака, которому научился от своей жены-индеанки, однако Ютрамаки жестом остановил его и взглянул в глаза пленного столь пронзительно, что тот споткнулся, проглотив полслова, и замолчал.

И тогда заговорил вождь:

– Джон, перескажи этому бледнолицему все, что услышишь от меня. — Вильямс кивнул. Ютрамаки повернулся к пленному. — Ты, один из койотов, пришедших под покровом тьмы и разоривших наши вигвамы, знай, что мы с вами поступим как с койотами — уничтожим всех до единого. К вам даже никто не захочет прикоснуться, чтобы совершить «ку»[52]. Но тебе обещаем жизнь, если ты ответишь на все вопросы.

– Да пошли вы!.. — заорал рейнджер, выслушав перевод. — Ничего отвечать не буду. Мы с вас шкуры сдерем и развесим на деревьях для просушки. А потом продадим, по пятьсот долларов за штуку. Вот так, скунсы вонючие!

Он сидел на грубо сколоченном табурете со связанными за спиной руками, орал и тряс кудлатой головой. Булыгин, Жиляков и вожди со своим толмачом, расположившись за столом напротив, молча ждали, пока он выговорится.

– Мои товарищи хватятся меня и пойдут в атаку, но сначала перемесят бомбами это пристанище красных тараканов. Вот-вот подойдет отряд мистера Томпсона с пушками и снарядами — ой, что тут буде-е-т! — Рейнджер захохотал, брызгая слюной, задергался и упал с табурета.

Прохор Жиляков и Маковаян подняли его и усадили. Рейнджер тяжело дышал широко открытым ртом, закатывал глаза.

– Слушай внимательно, бледнолицый, — спокойно сказал Ютрамаки. — Люди наших племен никогда не снимают скальп с человека, но для тебя сделаем исключение. С тебя снимем. С живого.

По мгновенно расширившимся зрачкам пленного Булыгин понял, что американец поверил и не на шутку испугался.

– Поэтому тебе лучше все рассказать, — по-прежнему спокойно закончил Ютрамаки.

– Ладно, спрашивайте, — хрипло сказал пленный.

Рейнджер — его звали Джек Брэдли — рассказал все что знал.

Отряд добровольцев был собран по объявлению Дэвида Томпсона, одного из директоров Северо-Западной пушной компании («Помнишь срубленный столбик? — торкнул в бок Прохора Булыгин. — Надпись на табличке?» Жиляков согласно кивнул.) для подтверждения права компании на территорию квилеутов. Рейнджеры получили отличные ружья Мортимера, фальконеты на колесных лафетах и количество снаряжения, достаточное для похода на восемьсот миль. В это время началась война с Англией, как сказал Томпсон — Вторая война за независимость. Довольно малочисленной американской армии нужны были солдаты, и, чтобы не привлекать лишнего внимания военных комиссаров, Томпсон разделил отряд на две группы, выходящие с разницей в неделю. Первая группа сожгла по пути несколько индейских деревень, когда внезапно наткнулась на русскую крепость, и теперь рейнджеры ждали прибытия второй группы, чтобы совместными усилиями стереть форт с лица земли.

– Ишь ты — стереть! — язвительно сказал Булыгин, когда Джека Брэдли увели в погреб, поскольку иного арестантского помещения в крепости не было.

Съязвить-то съязвил, а положение выходило аховое. С приходом Томпсона отряд будет насчитывать около ста двадцати неплохих стрелков при десятке фальконетов против тридцати пяти российских подданных, вооруженных устаревшими ружьями, да сотни индейцев, в руках которых были луки, ножи и томагавки. Правда, владели они своим легким оружием мастерски, а несколько человек уже умели пользоваться огнестрелом, и Булыгин был готов выделить им ружья из небольшого арсенала — да вот поможет ли это, ежели Брэдли сказал правду, и рейнджеры сначала перепашут бомбами весь форт, а уж потом пойдут добивать то, что останется?

– Морская Птица, — сказал Ютрамаки, обращаясь к коменданту (он стал его так называть, когда впервые увидел парусник и узнал, что русский вожль командовал таким же), — я пошлю Маковаяна собрать воинов из разоренных селений, чтобы мы ударили по койотам с двух сторон. Только обещай мне, что все ружья, которые мы захватим у врагов, получат наши люди. У бледнолицых — война, им не до нас. Самое время начать создавать империю Орегон. Ты мне поможешь?

– Обещаю. — Николай Исакович ответил сразу и про ружья, и про империю. Твердо ответил, как представитель Компании. Еще минуту назад в его душе клубилась тихая паника, вызванная сведениями, полученными от Джека, а сейчас, после спокойных слов верховного вождя, слов, не только вселяющих веру в победу над рейнджерами, но и приоткрывающих будущее, в котором немалая роль должна принадлежать русским, то будущее, о коем он сам несколько лет назад вещал Ютрамаки, комендант ощутил в себе силу, позволяющую говорить твердо и решительно.

Империя Орегон, которой суждено отрезать «штатных» американцев от Тихого океана, — неужели из мечтательного миража она сможет превратиться в реальное, дружественное России, государство?

Глава 15

На другой день

– Да там никак драка, Никитыч! — Пугач смотрел в подзорную трубу на медленно приближающийся берег. — Однако нешутейная, держи меня за ноги! Дым, огонь, ажно форта не видать.

Заглянув в первый раз в глазок подзорной трубы, Емелька так восхитился волшебством уменьшения расстояний, что весь морской путь до Орегона почти не выпускал ее из рук, разглядывая далекую тонкую