Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

привычно закурил, решив, что рак легких можно смело считать профессиональным заболеванием сыщиков. Видимо, Леонид точнее, чем сам Родион, ориентировался по времени, поскольку соскочил со скамейки ровно через три сигареты. Метла бросил окурок и приблизился к Клочку. Тот пялился на желтую точку на противоположной стороне улицы. Крошечная фигурка появилась на крыльце университета, чуть замешкалась, а потом стала удаляться. Леню потянуло за ней, словно магнитом, у него даже шея одеревенела.

Желтый — цвет девчачий, подумал Метла, хотя в наше время ни за что ручаться нельзя. Клоков шел за желтком как привязанный, и Родик рискнул максимально сократить дистанцию — так ему стало интересно. В желтой кофте все-таки оказалась девчонка — хрупкая, как цыпленок, но грациозная. Отталкиваясь от этого факта, Метла сделал два вывода: во-первых, Леня нормальной ориентации, во-вторых, он втюрился, и этим объясняется его потусторонний взгляд и витание в облаках. Нормальное состояние, судя по школьной литературной программе. Но для Родиона открытие неприятное, оно означает, что Метлин ошибался. Он уже готов был свернуть в проулок и отправиться на работу, когда вдруг что-то в желтой фигуре насторожило его. Было в ней… походка, что ли, знакомая? Родик пригляделся. Вот это финт! Девочка-то оказывается не простая, а золотая! Ленька не дурак, нашел на кого глаз положить, это ж дочка главбухши! Губа не дура: Клочок сам же говорил, что у той деньги к рукам липнут — только успевай в банк складывать. Но чего он сзади крадется, неужели такой робкий? Или другая причина есть?

Родион так задумался, что упустил из виду и Ольгу (так, кажется, дочку зовут), и самого Леню.

Что-то тут не так. В конце концов, Клоков не пятикласник, должен понимать, что если за девчонкой просто следить, то взаимности от нее не дождешься. Надо ее хотя бы за косички подергать. Значит, есть причина. Какая? Вот этот вопрос засел в мозгах, как заноза. Главбухша — это деньги, крутилось в голове рефреном. У нее есть чем поживиться. Ей самой тоже легко это сделать. Кроме того, деньги недавно украли, а главбухша раньше других знала, когда их повезут. Ну, это многие знали, в том числе и Родик, и Леня, и та же Оля. Раз Леня за девчонкой следит, следовательно, в чем-то подозревает? Почему не выдает милиции? Хочет сам руки нагреть. По крайней мере, Метла так бы и сделал, если бы знал чужой секрет. А в чем Ольгу можно подозревать?

Как Родик голову ни ломал, к определенному выводу так и не пришел. Да и какая разница, решил он. Раз Леня знает, пусть сам ему и скажет. А заодно возьмет его в долю. Метла может помочь следить за девчонкой или ее мамашей, а также, если надо, стрелку забить, разобраться. У него и пацаны знакомые есть, которым все равно по какому поводу кулаки чесать. Такая поддержка может Клочку понадобиться. А если нет, то достаточно того, что Родик не скажет Оле, что кое-кто за ней следит. Леня не такой дурак, чтобы терять все, вместо того чтобы немного поделиться с товарищем. Заодно и расскажет, в чем замешана девчонка.

Первая хорошая новость за последние дни. Родион повеселел и направился домой. И так расслабился, что не сразу заметил двух человек, дежуривших у подъезда. А мог бы, ведь сам таким же образом провел утро у дома Клокова.

— Метлин Родион Семенович?

Родик отмахнулся от вытянутых из кармана корочек. Ну кто еще может задать такой дурацкий вопрос и таким дурацким тоном? Разве что член нобелевского комитета, но красных корочек у него наверняка нет.

— Капитан Смолянинов, — все равно представился приставучий мент. А второй придвинулся ближе, перекрыл дорогу на случай, если клиент предпочитает общаться со шведами. Родион и пытаться не стал, тем более что за ним ничего такого нету.

— А в чем дело? — соблюдая традицию, спросил он.

Смолянинов молча пригласил его в «газик», а на Родиков вопрос дал ответ уже дознаватель Сиротин.

— Не дело, а дела, — начал с уточнения следователь.

— Еще один институт ограбили? — бодрясь, спросил Метла, но уже почувствовал спиной неприятный холодок.

— Да нет, тут Зила взяли на грабеже, а его подельник скрылся. Вы ведь, кажется, друзья?

Вот и все, мелькнула мысль. Он-то боялся, что у Глисты с Зилом не окажется алиби на время налета на кассиршу, а теперь ему самому нужно алиби на время Зиловского гоп-стопа. Интересно, кого он и где?.. Сиротин просто так не скажет, крутить будет, но и так, зная привычки приятеля, догадаться можно. Наверняка ночью прохожих бомбил. И на это время никто алиби Родиона обеспечить не может, разве что родаки, но для следствия это не в счет. А стоит его с Зилом связать, тогда можно и на кассу колоть: статья одна, эпизодом больше, эпизодом меньше — уже без разницы. Так что: уже пора соглашаться?

2

Нет, ну это уже наглость, решил Метла. Понятно, что дело такое — ментовское, но беспредел-то зачем творить? Ясно же, что к делам придурковатого Зила он отношения не имеет, но следователь все равно задержал его «до выяснения». Хочешь проверять на причастность — проверяй, зачем в крытку-то кидать?! Ясный перец: Сиротин во что бы то ни стало решил найти крайнего в этом чертовом налете. А Родику нет никакого резона за чужие грехи чалиться. Мало того что у него надежное дело сломали, деньги увели — ему еще и отвечать «в особо крупных размерах»?! Метла подумал и пошел в отказ: ни в чем не участвовал, нигде не состоял. Дознаватель тоже подумал (видно было, как желваки помогают мозгам перетереть новую информацию) и выписал постановление о задержании на максимальный срок без предъявления обвинения. Три дня. Родик чуть в морду ему не плюнул! Ему, гаду, справку в дело кинуть надо: что провел оперативно-розыскные мероприятия, что проверил на причастность, задержал по подозрению, а у Родика на финише миллионное дело повисло. Три дня! За это время все что угодно может произойти. Тот же Леня ноги сделает или с девчонкой что, или их подельники смоются, деньги поделят…

Да мало ли что передумал Родион за трое суток в камере. То он прощался с деньгами, то верил, что стоит только взять за жабры Клочка, как тут же на него посыплются с неба деньги. Эту картину Метла представлял особенно четко: банкноты приятных зеленых и сиреневых тонов (почему-то всегда падали пятихатки и тысячи, купюр помельче не попадалось) крутились в воздухе плотной метелью — так, что неба было