Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Последняя дверь оказалась чуть приоткрыта, щель была достаточной, чтобы он мог протиснуться. Родик оказался в подсобке, освещенной уже обычной желтой лампочкой. В углу, на корточках, спиной к нему, сидел Артур и чем-то там шуршал. Занятие это так его увлекло, что он не услышал легкий шорох шагов. Метла подошел, размахнулся и точно впечатал кастет в затылок. Ударил не со всей силы, но, помня о Лене, и не слабо. Артур без звука упал ничком. Метла взял его за ворот и оттянул назад. Вялое тело распласталось на цементном полу, а прямо за ним оказались два банковских брезентовых мешка, торчащих на уровне пола из небольшой ямы. Вот как все просто!

Родик снял кастет и перешагнул через тело. Вот они родные, целехоньки, дождались его! Метла опустился перед ними на колени и взялся за защелку ближайшего. С легким металлическим клацаньем створки мешка разомкнулись.

— Не трогай, сука! — раздалось сзади.

Родик быстро повернулся, вскочив на ноги. Ложная тревога, Артур смог лишь приподнять разбитую голову, под которой образовалась лужица крови.

— Не смей их касаться, урод гребаный! — повторил раненый. — Там же пакет…

Родион победно ухмыльнулся над беспомощным врагом, наклонился к ждущему его мешку, распахнул горловину и запустил руки глубоко в пачки денег. Потянул их вверх, чтобы показать Артуру, но вдруг в лицо и грудь ударила горячая волна. Его опрокинуло на спину рядом с налетчиком. Мир вдруг стал беззвучным, а с потолка, как во сне, на него падали деньги, сплошь штуки и пятихатки — отдельно и целыми пачками. Вот об этом он и мечтал всю жизнь! Между пачками сверкали вертящиеся золотые монеты и искры от оконных стекол. Странно, что он не слышал, как они разбились. И кто их разбил?

Родик покосился на лежащего рядом Артура. Со странной улыбкой тот протянул ладонь, на которой лежала золотая медаль с изображением института.

— Это тебе, придурок, — прочел Метла по его губам и догадался, что немного оглох. Но это не страшно, пройдет, потому что сквозь шум в ушах уже пробивались какие-то звуки. И самым громким из них был вой сработавшей от взрывпакета сигнализации…

Шантаж

1

Услышав шаги на лестнице, я сразу же подскочила к глазку. Все последнее время мои мысли были заняты соседом сверху, фотографом Костей. Классный дядька — высокий, представительный, с нордическим обликом и, похоже, с деньгами. Сначала, когда мы познакомились, я пыталась называть его по имени-отчеству, все-таки он изрядно старше. Но он взял мою сумищу, которую я волокла, перегнувшись на левый бок, как загогулина, и объяснил, что людей его профессии по отчеству не называют. У них там все Кости или Стасики до семидесяти лет. Мне это сразу понравилось, прикольно, тем более что до семидесяти Косте еще очень и очень далеко. Сколько ему? Ну, может, сорок. Как говорит моя тетка, мужики в сорок лет только жить начинают. В общем, нормально.

Я, между прочим, тоже не девочка. Мне на самом деле уже двадцать четыре года, хотя все дают меньше, чуть ли не девятнадцать. Но это здорово, потому что женщине лишние годы ни к чему. Это тоже моя тетка говорит, и я с ней абсолютно согласна. Тем более что все преимущества юного трогательного создания я уже испытала на себе: делаешь невинное личико, раскрываешь глазки и изображаешь смущение. На многих покупателей действует, особенно на пожилых дядек. Они и не хотят, а лезут за кошельками. Думают время протянуть, а там, глядишь и познакомиться. Вижу этих козлов насквозь. Только я тертый калачик. Не калач, конечно, какой я калач, а так, калачик. Булочка. Даже если мужик и не очень голодный, а норовит откусить. Поэтому приходится быть начеку. Представляю, если б мне на самом деле было девятнадцать — кругом одни опасности.

А мне, между прочим, было девятнадцать. И глупостей я успела наделать. Во-первых, выскочила замуж. За дурака-одноклассника. Бегал со школы. Ныл, ныл, люблю, люблю. Я поверила. Ну, конечно, и во Дворец бракосочетания хотелось попасть, фату нацепить, торжественный марш послушать. Дворец был, фата развевалась, марш гремел, а больше ничего интересного и не было. Все время приставал, каждую минуту хватал за задницу, глаза бешеные, надоел, сил нет. К тому же ни к кому в гости не пускал, а денег вообще не приносил. Студент, что с него взять. Да еще его мама в соседней комнате! Полный привет. «Облезлый барин». Мы в школе что-то такое проходили, там героя одного звали «облезлый барин». Вот мой такой и был.

Терпела я терпела, больше года мучилась, потом плюнула, прихватила фату на память, кольцо с одной руки на другую перекинула и пожелала милому счастья. Он чего-то непонятное кричал, за меня руками хватался, даже всплакнул, кажется, но я в шалаше нажилась. С моими внешними данными можно побольше от жизни требовать.

Скоро в одном ночном клубе подвернулся мне приличный на вид мужик. Было ему тридцать три года, так он каждые полчаса повторял, что это возраст Христа. Ну Христа так Христа, лично мне разницы никакой, но он, видно, что-то имел в виду, потому что кончился наш роман не особенно весело: он выбросился из окна своей квартиры. Но, слава Богу, успел до этого купить квартиру и мне — небольшую, однокомнатную, но совершенно отдельную, МОЮ квартиру. А привязаться к нему по-настоящему я даже и не успела. Сколько мы протусовались? Месяцев семь-восемь. Я только к его особенностям стала привыкать, а он так глупо поступил. Может, слюбились бы? Кто знает… А так еще и милиция нервы помотала, только я, правда, ничего не знала. Применила, впрочем, верное средство — раскрытые глазки, испуганный вид, размазанная тушь. На всякий случай. Лучше выглядеть безобидной и несчастной.

После всего этого я стала разборчивой. В свою новую квартиру новых мужиков не водила, да много-то их и не было — только два. Я их не очень-то жалую, но иначе было не прожить. В принципе с мужиками хлопот много, все время они чего-то требуют, пристают в любое время суток в любом месте. Вот смотришь, например, клевую кинушку по телеку — в самый захватывающий момент он под юбку лезет. И все самое интересное приходится пропускать. Или захожу в ванную колготки простирнуть — он опять тут как тут. В результате колготки забивают сток в раковине, вода льется на пол, под спиной противно, холодно и мокро, а он пыхтит, ничего не соображает — получает удовольствие. Главное —