Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина

колдунов, знахарей и магические практики как на феномены народного сознания, которые существуют в мире традиционной культуры. В рамках этого понимания можно говорить о различии колдуна и знахаря, выявлять их и описывать, исследовать.

В настоящее время можно выделить три основных подхода, согласно которым практикующих традиционную магию подразделяют на колдунов, знахарей, реже – ведунов и др.

Исследование «знающих» как реальных субъектов, обладающих сверхъестественными знаниями / силой

Представление о «знающих» как о людях, реально обладающих некими особыми способностями, которые позволяют им проводить магические и лечебно-магические процедуры, лежит в основе первого подхода в выработке определения «знающих». В данном случае объяснение феномена колдовства происходит через указание его причины, что порой вынуждает исследователя искать физические (или псевдофизические) причины магических воздействий (это каузальное объяснение). Базовая характеристика, которая в таком случае становится основой дифференциации, – различие по уровню магической силы «знающего». В данном случае последняя рассматривается как некая объективная сущностная характеристика.

Согласно этому подходу, колдуны – наиболее сильные в магическом отношении, ведуны – средние, а знахари – самые слабые «знающие». Наиболее развитыми магическими способностями обладают маги, которых в традиционном обществе могут причислять к сильным колдунам. Исследователи, придерживающиеся данного подхода, обращают внимание на то, что понятия знахарства, ведовства и колдовства в народной традиции были разграничены нечетко и использовались в разных значениях. Согласно их гипотезе, различение знахаря, ведуна и колдуна проводилось не столько по характеру магической практики (белая – «хорошая», положительная; черная – «плохая», отрицательная), сколько по «силе», магическим способностям знатока традиции[130].

Развивая эту мысль, некоторые специалисты-этнографы связывают понятие «силы» с принадлежностью к мужской магии: «Понятие “силы” более других характеризует специфику мужской ее разновидности. В народе “сильных” колдунов отличали от всех прочих специалистов в сакральной сфере». Наличие «силы» формирует мнение о колдовстве как о мужской магической практике: «В совокупности комплекс “знание / сила” дает представление именно о профессиональной мужской магико-мистической деятельности»[131]. Иначе говоря, сильными в магическом отношении бывают колдуны-мужчины, у всех прочих магических специалистов «сила» (а значит, и возможности магических манипуляций) слабее в своих проявлениях.

Однако этнографические наблюдения свидетельствуют, что различение знахарей и колдунов происходит в разных локальных (местных, региональных) традициях по-разному, о чем косвенно может свидетельствовать разнообразие наименований «знающих»: ведьмак / ведьма, колдун / колдовка / колдунья, знаткой, портун, «он знает», знахарь / знахарка – вот примерный и неполный перечень наименований знатоков магической практики. Кроме того, в народной дифференциации нередко главным критерием полагается не сила, а то, как приобретены магические способности: врожденные они или приобретенные. Но часто эти критерии коррелируют: «урожденные» колдуны, или рожаки, считаются сильнее «ученых»[132]. Однако, по нашим наблюдениям, приобрести магические знания, стать знахарями могут только люди, обладающие особым даром с рождения. Значит, иметь врожденный магический талант, быть достаточно «сильными» должны и знахари, которые в рассматриваемой классификации слабее, чем колдуны, тем более «прирожденные» – «рожаки». Поэтому разделение знахарей и колдунов по их магической силе, рассматриваемой как реальная объективная характеристика, становится проблематичным.

Предсказание. А. Тидеман, 1867 г.

© Photo: Åsa Lundén / Nationalmuseum

Кроме того, материал, представленный в работах многих исследователей, демонстрирует и явные расхождения с предложенной выше классификацией. Так, сами колдуны могут быть сильными и слабыми. Например, в Верхокамье их различают по целительским способностям: слабые могут только портить, а сильные – и лечить[133]. В то же время некоторые наши информанты-знахари также говорили, что, например, порчу вылечить трудно, но можно. Встречаются и сведения о случаях, когда знахарь, которого предложенная выше классификация определяет как более слабого в магическом отношении, мог излечивать болезнь, насланную колдуном[134]; и колдун, и знахарь способны и причинять вред, и избавлять от него. И. В. Ильина приводит в пример рассказы о костоправке Тандзе Марье, практиковавшей на средней Печоре, где говорится о том, что обидевшие Марью люди внезапно заболевали («Тандзе Марье нельзя было отказывать, если она что-то сама просила»[135]), после чего сами умоляли ее избавить от недуга, что знахарка в итоге и делала. «Эти тексты указывают и на определенную социорегулирующую функцию, выполняемую знахарем в традиционном обществе благодаря владению тайными знаниями и умениями… Показательно, что информаторы ни в коей мере не осуждают Тандзе Марью даже в тех случаях, когда, на первый взгляд, наказание представляется местью за отказ в ее корыстной просьбе. Описанные случаи рассматриваются как расплата односельчан за скупость, жадность, непослушание»[136].

Указанные факторы побудили исследователей обратить внимание на другие характеристики обладателей магического знания и предпринять попытки учитывать не только причинные объяснения (через наличие «силы» и умение управлять ею), но и другие, например принимать во внимание намерения «знающего» или пытаться объяснить его функции.

В одной из таких попыток дифференциации «знающих» все они разделяются на три категории – знахарей, ведунов и колдунов. Магическая «сила» здесь не имеет столь решающего значения. Например, знахари могут быть и сильными, и слабыми, но все они апеллируют к Богу во время лечения больного и отрицательно относятся к черной магии (которая, кстати, по мнению ученого, с народной точки зрения сильнее)[137]. Причем сильный знахарь может исцелить от большего количества и от более опасных болезней, чем слабый. Согласно этой классификации, ведуны прибегают в своей практике не только к божественным, но и к демоническим силам, а занимаются они в основном любовной магией. Колдуны же в основном «делают на зло». Примечательно, что при таком подходе вводится новый критерий классификации – различение понятий «знание» и «сила»: «Если человек получает магическую силу (именно силу, а не знания) от другого колдуна – его можно считать самородком, так как, имея силу, он начинает приобретать и знания»[138].

Схожего мнения придерживается и петербургский исследователь Н. Е. Мазалова, которая полагает, что можно выделить несколько типов русских «знающих» на основе таких признаков, как сила и знание. «Ведьма и колдун-самородок получают силу и знание от рождения. Такие “знающие” считаются самыми сильными ритуальными специалистами. “Тайное” знание знахаря – самого “слабого” ритуального специалиста, – прежде всего, основано на знании слов (заговоров)»[139]. Таким образом, в классификации Н. Е. Мазаловой присутствуют два типа деления «знающих»: по силе и по знанию. Сложность такой типологии в том, что для дифференциации знахарь / колдун требуется еще и особая систематизация лечебных и магических практик по степени сложности и усилий, необходимых для их выполнения.

Итак, видна некоторая синкретичность попыток выстраивания типологии «знающих» на причинном объяснении, связанных с невозможностью исследователей прийти к согласию по поводу количества и природы основных действующих причин магических практик колдуна и знахаря. Кроме того, в настоящее время весьма затруднительно определить саму природу магических сил и способностей колдунов и знахарей и классифицировать их по уровню владения этими силами, поскольку