Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

– Хорошо! Если мы будем знать, куда идет Безносый, то поймём, что нам делать, – ответил я.

Настала ночь, но теперь у нас с Амунисом не было мыслей о том, чтобы пойти в лагерь кутенаи. Черепоголовый был тут, и идти туда нам было незачем.

Старик вышел наружу и крикнул, приглашая других на пир, и оставшаяся в вигваме женщина началась к нему готовиться. Гости приходили один за другим – те, что были здесь раньше в этот день, и несколько других; все они видели много зим и были в племени не последними людьми. Они долго и серьезно говорили с Головой Бобра. Потом, когда пир закончился и трубка пошла по кругу, они попросили нас с Амунисом рассказать больше о нашем племени, о том, как мы кочуем вслед за бизонами на наших равнинах. Так мы рассказали и о том, что все наши племена, и утсена тоже, встретились у Много Домов, и о том, что туда прибыли две огненные лодки с товарами, которые нам нужны. Они захлопали в ладоши и закатывали глаза, когда мы рассказывали им о том, что каждая семья наших племён должна иметь много бизоньих, бобровых и волчьих шкур, чтобы купить нужные нам товары белых – ружья, боеприпасы, капканы, табак, одеяла, чай и сахар, материю для женских платьев. Мы рассказали и о том, где находятся сейчас наши племена: сиксики на Северной Большой реке, пикуни на Внутренних озерах, кайна на реке Вапити, по соседству с Воронами.

Было поздно, когда гости разошлись. Тогда Амунис сказал мне:

– Возможно, не стоило говорить им о том, где находятся наши племена.

– Это неважно; эти западные племена не пойдут на наши равнины, чтобы совершить набег на нас, – ответил я.

Ха! Мало же думали мы о том, каков будет результат этого разговора!

Женщина, которую послал старик, вернулась, и, расспросив её, он знаками сказал нам:

– Женщина кутенаи сделала то, что я просил, потому что она сама ненавидит этого Безносого. Она приложит все старания, чтобы узнать, когда и куда он пойдёт.

– Безносый может прийти сюда и напасть на нас спящих, – знаками сказал Амунис.

– Нет! Нет! – резко ответил старик. – Эти друзья, которые сейчас ели и курили с нами, теперь ходят по лагерю, сейчас ходят по лагерю и говорят всем, что любой, кто попытается этой ночью сюда войти, должен быть убит. Так что отдыхайте, спите спокойно!

Но с этим Черепоголовым этого мы себе позволить не могли. Мы легли, держа в руках заряженное ружье и натянутый лук, и поочередно просыпались, чтобы слушать подозрительные звуки. Моя очередь была последней. Когда день уже занимался, раздался громкий женский плач на другой стороне лагеря, и вслед за ним громкие сердитые мужские голоса. Раненый мужчина умер. Я был уверен, что его родственники захотят напасть на нас. Я разбудил Амуниса, старика и его женщин, и сказал им о своем страхе. Пока они одевались, пришли несколько человек из числа тех, кто приходил накануне вечером; все они были вооружены. Они торопливо поговорили со стариком, и тот знаками сказал нам, что, действительно, несколько горячих голов решили лишить нас жизни в отплату за жизнь того, кто только что умер, но мы не должны ничего боятся, поскольку он и его друзья позаботятся о нашей безопасности. Так оно и было, всё это долгое утро, пока гнев родственников покойного не утих, и они пообещали не приближаться к нам.

В течение того дня женщины Головы Бобра, как обычно, ходили по лагерю, и время от времени возвращались к нам, чтобы сообщить, что им не удалось узнать ничего нового о планах Черепоголового. Наконец, когда солнце готово было скрыться, они пришли со своей подругой из племени кутенаи – все трое возбужденные, с большими глазами, и заговорили со стариком. Он сразу остановил их и велел одной из них сидеть снаружи, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, и только потом велел женщине кутенаи спокойно сказать ему всё, что она узнала о Черепоголовом. Она говорила и говорила; старик спрашивал и спрашивал; мы с Амунисом думали, что это никогда не закончится. Но наконец это всё же закончилось. Женщина шагнула к дверному проему, повернулась и встала перед нами; по ее щекам текли слезы. Ха! Каково же было наше удивление, когда она вдруг упала на колени и поцеловала меня, поцеловала Амуниса!

Потом она встала и сказала нам:

– Этот Безносый! Из-за обид, которые он нанес моей сестре, я молю Того, Кто Наверху, чтобы вы смогли убить его!

– Что сделал её сестре Безносый? – знаками спросил я старика.

– Она не хотела стать его женщиной, и он избил её толстой палкой, сломал ей руку. Она так полностью и не зажила, пальцы на ней не гнутся. Она не может ими пользоваться.

– А что насчет самого Безносого? – знаками спросил Амунис.

– Да. Он и двое его дружков уходят сегодня ночью. Они идут к Большим Животам (утсена) на ваши далекие Волчьи горы[28].

И дальше старик стал объяснять. То, что мы говорили его гостям накануне вечером, днем стало известно всему лагерю, так что Черепоголовый узнал о том, где находятся наши племена, помимо пикуни, о которых он и так знал. Потом, когда Черепоголовый и двое его дружков сидели втроём в вигваме, в котором они остановились, эта женщина-кутенаи стояла рядом и слушала, и она услышала, что Черепоголовый решил, что им нужно пойти на утсена; настало для него время зарезать кого-нибудь в их лагере. Пока сам он будет этим занят, его дружки должны собрать большой табун лошадей утсена, и тем хорошо вознаградить себя за долгое путешествие по равнинам.

– Ну и что нам делать? – знаками спросил я.

– Вскоре после того, как Безносый и его дружки уйдут, вы двое должны уйти, пойти за ним и в каком-нибудь подходящем месте убить его.

– Мы не сможем скрытно следовать за ними, – возразил я.

– Немного выше по долине есть две тропы. Безносый пойдёт по той, что больше, она лучше, идет по этому берегу реки Лжеца. Вы перейдёте её и быстро пройдёте по другой стороне, пока наверняка не обгоните их, а потом, снова перейдя реку, выйдете на тропу через Хребет.

– Это та, что мы называем тропой Бегущего Орла.

– Да. Сахта говорил мне, что вы так ее называете.

Кай! Это казалось хорошим планом.