Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

– Ты посчитал тех, кто прошел вверх?

– Нет. Я смотрел только на их лица – нет ли среди них Черепоголового, – ответил я.

Мы согласились с тем, что их было около двадцати. Потом мы отошли еще дальше от тропы, устроились поудобнее и по очереди поспали, следя тоже по очереди за возвращением всадников. Они появились поздно вечером, и лошади их так устали, что еле двигались. И вот те на! Из числа этих лошадей три несли каждая по два всадника, и из них двое были ранены, все в крови, и их поддерживал тот, что был сзади. Там, выше по тропе, отряд с равнин сразился со своими преследователями, двоих ранили, возможно нескольких убили, и убили, очевидно, трёх их лошадей. Было возможно, что это был отряд Бегущего Рыболова и Тела Совы, который задержался в этой западной стране и только сейчас возвращался с табуном вражеских лошадей – лошадей калиспелов. Чем больше мы говорили об этом с Амунисом, тем больше верили в то, что отряд с равнин был нашими давно пропавшими друзьями. А если так, то что с Черепоголовым? Нашли ли они его и убили, перед тем, как совершить набег на табуны калиспелов? Нас это сильно волновало, и, когда настала ночь, мы пошли вниз вдоль притока реки Лжеца, недалеко позади медленно двигавшегося отряда с его ранеными. Нам не сильно нравилось путешествовать по широкой открытой тропе в ярком свете Ночного Светила. Шли мы медленно, часто останавливаясь, чтобы оглянуться и прислушаться. Я часто касался ожерелья, которое было на мне, и молился бизоньим камням и Семерым наверху, чтобы они защитили нас с Амунисом от опасностей этой ночи.

Вскоре после полуночи мы дошли до развилки тропы, которая шла прямо на север через широкую долину. На ней были только плохо различимые старые лошадиные следы, так что мы пошли по главной тропе, и скоро перешли вброд ручей, который тёк с севера долины и впадал в реку. Потом, ещё позже, мы пришли к другой развилке, которая тоже шла на север. Мы её сразу узнали – по ней мы шли во время нашего прошлого похода в поисках Черепоголового в эту страну, где есть всё, кроме мяса. Она шла от этого места к озеру Священного Танца, но немного выше проходила через широкую северную долину. Поскольку на этой тропе не было свежих лошадиных следов, мы решили, что на озере Священного Танца нет лагерей кутенаи или калиспелов, так что продолжили спускаться по тропе Реки Лжеца, или, как мы ее называли, тропе Бегущего Орла. Пока мы шли, я думал о том, каким великим воином была она. Во всех наших племенах никогда не было подобной ей. Отважная, бесстрашная, но осторожная, она лето за летом водила военные отряды пикуни в набеги на западные племена; она вела их по среднему притоку реки Двух Священных Хижин, через низкий перевал под горой Хребта (гора Вершины), а потом вниз по маленькому ручью до этой реки Лжеца, и по ней до вражеских лагерей. Кутенаи и килиспелы, Речной Народ, Народ Синей Краски, спокены – все они очень боялись её. И наконец, когда она со своими воинами предприняла атаку на лагерь калиспелов, она пала от стрелы, пронзившей ее грудь. Теперь мы с Амунисом шли вслед за отрядом этого же племени. Я молился о том, чтобы мы не встретили такой же конец от их рук[26].

Теперь мы находились, как точно знали, недалеко от того места, где этот приток реки Лжеца сливался с более крупным притоком, текущим с севера, и там, где они сливались, весьма вероятно и находился лагерь калиспелов, полагали мы. Теперь мы пошли быстрее, желая увидеть это излюбленное место для лагеря этого западного племени, прежде чем настанет день. Как сказал Амунис, было возможно, что там мы найдём не только калиспелов, но и северных кутенаи.

День настал прежде, чем мы увидели это место, и я решил, что мы не должны рисковать быть обнаруженными врагом; поэтому нам нужно свернуть с тропы и найти укрытие, где должны были оставаться до наступления следующей ночи. Но Амунис очень возражал против этого. Мы должны находиться недалеко от слияния рек, сказал он. Солнца ещё не видно, и мы спокойно можем ещё немного пройти. Неужели я не помню, сказал он, что на горах между притоками есть несколько утёсов, с которых мы можем видеть любой лагерь, который может быть у слияния? Да, нам нужно продолжить путь до утёсов, и не терять целый день, прячась тут рядом с тропой. Он был так убедителен, что я позволил ему настоять на своем, и мы снова пошли, почти побежали, намереваясь покинуть тропу, как только увидим утёсы, и поднимемся на них через лес и густой подлесок, в котором преобладают остролистые кусты.

Двигаясь так, быстро, почти бегом, мы поднялись по очень крутому небольшому подъему тропы и лицом к лицу столкнулись с семерыми пешими мужчинами! Семеро охотников, которые с утра пораньше вышли из своего лагеря, чтобы попробовать добыть мяса в свой стране, где мяса нет! Ха! Какой сюрприз это был для нас, да и для них. Моё ружьё было в чехле, как и лук Амуниса; у тех было то же самое. Едва я потянулся к чехлу с ружьем, одновременно пытаясь развернуться и убежать, как один из этих семерых, мужчина, проживший много зим, указал на мое ожерелье, поднял руку в знак мира и крикнул мне:

– Сахта! Сахта!

Потом, торопливо сказав что-то своим товарищам, он снова указал на моё ожерелье и снова крикнул:

– Сахта! Сахта! – и потом на языке знаков сказал мне:

– Мой двоюродный брат Сахта! На тебе его ожерелье!

– Сахта дал мне это ожерелье. Он и двоюродный брат моей матери, – ответил я на языке знаков, хотя меня трясло – я очень испугался товарищей старика, которые сердито смотрели на нас, и оружие их было уже наготове, как и мое ружьё. Я думал, что не должен умереть первым, не застрелив прежде одного из этих семерых, которые собирались напасть на нас.

Но теперь старик сказал мне знаками:

– Ты и я родственники. Ты один из моих родственников пикуни. Мы друзья…

Тут его перебили два его товарища – эти двое что-то сердито говорили ему, несомненно, настаивая на том. что они должна убить нас прямо здесь. Но старик повернулся к ним и что-то ответил – негромко, но серьезно. Голос его звучал, словно раскаты грома. Они