Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

уже есть наши люди, тебе все объяснят на месте. Ты, Клевцов, занимаешь Литейный мост. Есть сведения, что юнкера хотят его развести. Я с остальными людьми иду на Главный почтамт. Всё. Действуйте.

Круг красногвардейцев мгновенно распался. Люди стали строиться по сотням, готовясь немедленно выступить.

Артем повел свое подразделение к Литейному мосту. И поспел вовремя. Еще с набережной красногвардейцы увидели метавшихся по мосту людей; до них донеслись женские истошные крики, одиночные выстрелы.

— За мной!

Артем побежал во весь дух.

Взбежав на мост, красногвардейцы увидели юнкеров, которые возились у разводных механизмов. Им мешали выполнить свое преступное дело работницы с Выборгской стороны. Они хватали юнцов, одетых в темные шинели, за рукава, толкали в спины, били по головам, оттаскивая их от механизмов. Юнкера отбивались, хватались за оружие, грозясь открыть огонь. Некоторые стреляли в воздух.

Красногвардейцы принялись разоружать юнкеров; те не оказали серьезного сопротивления, а многие побросали оружие и убежали. Женщины провожали их язвительными насмешками, угрозами, показывали кулаки.

— Спасибо, гвардейцы, вовремя поспели, — благодарили они посланцев Смольного.

— Не за что, бабоньки! — отвечали им. — Это вам спасибо, не испугались юнкерья... Мост нам отдавать никак невозможно.

Артем расставил посты с обеих сторон моста и у будок с механизмами. Теперь надо было ждать указаний.

С Невы дул сильный ветер, было холодно. Откуда-то с территории Петропавловской крепости вырвался луч прожектора, он полоснул по низким тучам, затем по воде, уперся прямо в мост и вскоре погас. С Выборгской стороны проехало несколько грузовиков, прошла группа вооруженных рабочих... Артем продрог. Он похлопал себя по плечам, подумал: «Сюда бы сейчас костер, который горит у Смольного», и пошел проверять посты. Навстречу ему от Нижегородской по мосту поднимались трое. Один из них был в шляпе. Артем узнал отца.

— Это ты? — обратился к нему Клевцов, ничуть не удивившись, что встретил здесь сына. — А я вот с райкомовцами решил проверить, всё ли тут в порядке... Ну, раз в порядке, то пошли дальше, — обратился он к товарищам.

Они пошли к Литейному проспекту. Артем рассказал райкомовцам о том, как юнкера пытались развести мост, а женщины не давали.

— Знаю! — Клевцов рассмеялся. — И боевые же эти ткачихи с «Чешера»... Ты не встретил здесь твоих старых знакомых?

— Это тех, кого мы с Пудовым от хулиганов спасали?.. Нет, не видел я их.

— Ну, верно, еще увидишь... А мост охраняйте крепко. Тебе когда обещали смену прислать? — спросил Клевцов, заметив, что сын весь продрог, посинел.

— Ничего не сказали.

— Ну, тогда я там напомню, а то могут в суматохе и забыть.

* * *

Было уже далеко за полночь, когда красногвардейцы с Литейного моста возвратились в Смольный. Во дворе Смольного было еще более людно и шумно, чем раньше. Теперь здесь горел уже не один, а несколько костров. Костры трещали и шипели, весело и без устали пожирая большие поленья, бросая вверх буйные языки пламени, распространяя вокруг себя животворное тепло... Артем разыскал здесь Лапшина, уже успевшего вернуться с почтамта. Тот повел прибывших в здание на второй этаж.

— Устраивайтесь здесь на отдых. Поспите, если удастся... Кипяток тут есть, хлеб пока что свой.

Вдоль стен широкого коридора, между дверями, повсюду сидели или лежали на полу люди. Здесь были и красногвардейцы, и посланцы восставших полков, и связные разных организаций столицы, которых застигла в Смольном ночь.

Клевцов, найдя свободное место, с наслаждением растянулся на паркетном полу, сунув под голову свернутую тужурку и положив рядом винтовку. Но долго отдыхать не пришлось. Не прошло и часа, как к нему подошел Лапшин и попросил подняться.

— Спать не дают нам, Артем. Есть важное задание... Сходи наверх, в Военно-революционный комитет, к товарищу Подвойскому. Скажешь — я послал, тебе все объяснят...

— Хорошо, дядя Саша.

Поднявшись на третий этаж, Клевцов открыл дверь в большую комнату. В ней стояли несколько столов, два клеенчатых дивана, много стульев. На столах, подоконниках, даже стульях стояли городские и полевые телефонные аппараты. Беспрерывно раздавались телефонные звонки — это информировали Военно-революционный комитет о ходе восстания, просили дать помощь, указания, как действовать дальше. Тут же на месте дежурные Военно-революционного комитета разъясняли, требовали, предупреждали, отдавали распоряжения, иногда просили подождать и направлялись в отдаленную комнату, откуда доносилась дробь телеграфных аппаратов и трескотня пишущих машинок.

Артем остановился у двери, держа винтовку к ноге, оглушенный всем, что видел и слышал.

Один из дежурных, узнав, в чем дело, провел его к председателю Военно-революционного комитета.

Подвойский, человек с худощавым, обросшим бородкой лицом, окинул быстрым оценивающим взглядом крепкую фигуру красногвардейца, новенький солдатский ремень с патронташем, туго перепоясавший ладную тужурку, винтовку, молодецки закинутую за плечо, и, видимо довольный осмотром, сказал:

— Вы от товарища Лапшина?

— Да.

— Вы знаете, где находится телефонная станция?

— Хорошо знаю, товарищ Подвойский, — волнуясь, ответил Артем. — На Морской.

— Тогда слушайте... Телефонистки предъявили нам ультиматум... — Подвойский улыбнулся. — Если мы не накормим их, они покинут станцию. Так вот — на станцию надо отвезти хлеб.

— И это всё? — вырвалось у Артема. Он был несколько разочарован простым характером задания.

— Да, всё. А что — этого мало? — спросил Подвойский с насмешливой нотой в голосе.

— Нет, почему же... — смутился Артем.

Подвойский усмехнулся в бороду:

— Если вам это задание не нравится, то мы можем попросить кого-нибудь другого...

Артем побагровел:

— Что вы, товарищ Подвойский! Извините, если что не так сказал!

— Ну, тогда берите наш грузовик, — сказал уже вполне серьезно предреввоенком, — погрузите в него продукты, попросите у Лапшина несколько человек и выполняйте задание. Вы поняли вашу задачу?

— Хорошо понял, товарищ Подвойский!

— Возьмите вот эту записку. По ней получите все, что требуется. Когда вернетесь, доложите дежурному по Военно-революционному комитету... Ну, желаю успеха, красногвардеец!

Сходя по лестнице вниз Артем развернул полученную записку. В ней на бланке Военно-революционного комитета было написано: «Подателю сего отпустите 500 буханок хлеба, 300 банок мясных консервов, 2 мешка сахару и 2 фунта чаю. В. Ленин». Записка Ленина! Сам Ленин занимается «ультиматумом» телефонисток!.. Артем еще раз медленно перечел записку и со всех ног бросился разыскивать Лапшина.

* * *

Поручение Артемом было выполнено в точности и вовремя. Продукты были доставлены на телефонную станцию в тот же день, в полной сохранности. Телефонистки обрадовались ценному подарку Ленина, и некоторые даже благодарили красногвардейцев,