Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

Дежурство его кончилось. Он еще подмел вагон, теперь можно было взяться и за чтение. А может, поспать? Но спать почему-то не хотелось.

— Ты чем увлекаешься? — спросил Пудов, увидев в руках Артема книгу.

— «Мартин Иден» Джека Лондона.

— Постой, постой, — перебил его моряк, — ты что, книгочей, в студенты метишь, а потом и в господа?..

— Эх, голова, — сказал Артем, — ты думаешь, только господа должны быть образованными?

Он хотел что-то еще сказать, но только вздохнул и махнул рукой.

— Обязательно будем учиться, — поддержал его Пудов. — Я тоже читать люблю, но времени мало. Эх ты, темнота!.. А еще моряк!

— Что ж, можно и поучиться, — смущенно согласился Иван. — Вас двое — я один. Я не против.

— Вот я думаю... — Пудов не успел досказать, что же он думает: вагон резко дернуло, заскрежетали колеса, эшелон сбавил скорость.

Клевцов выглянул из вагона. Впереди был виден перелесок. За ним, на холме, чернели крыши небольшой деревеньки. До перелеска лежало вспаханное поле, усеянное серыми валунами. Это были уже знакомые ему места. Вон вдали видны золоченые маковки монастыря. А там, версты через три, — село Широково.

Где-то хлопнул винтовочный выстрел, потом — еще. Обстреливали поезд.

— Полундра! — Постойко бросился к двери, собираясь выскочить из вагона.

— Без паники, ребята, — отчеканил спокойный голос Пудова. — Не выходить из вагонов. Действовать только по команде. В этих краях, мне говорили, кулацкие банды действуют. Они в сговоре с офицерьем.

Пудов высунулся из дверей и передал по цепочке дежурных команду на паровоз — не останавливаться, ехать дальше тем же ходом.

Бандиты, выполняя приказ своих хозяев, устроили засаду, но замысел их был сорван — им не удалось задержать отряд.

Старый знакомый

Поезд замедлил ход и остановился.

Платформа быстро заполнилась красногвардейцами. Пудов взобрался на подставленный кем-то ящик и поднял руку. Около него сгрудились бойцы, они ждали неизбежного митинга.

Пудов внимательно оглядел толпу и крикнул:

— Митинга, товарищи, не будет! Мы приехали сюда дело делать, контриков бить, а не митинговать. Сейчас я отправлюсь в город. До моего прихода никому не отлучаться.

Вернулся Пудов, когда в эшелоне, кроме дежурных, все спали. В теплушке он выпил на скорую руку кружку кипятку, съел кусок хлеба: видно, изрядно устал и проголодался. Поев, разбудил Артема и Постойко:

— Хватит спать. Вставайте. Дело есть.

— Ага. Пришел, — обрадовался Пудову матрос и соскочил с нар. — Артемка, аврал! Начальство зовет...

Грея руки у печки, Василий рассказал о том, что узнал в чека.

— Ну, вот что... Приехали мы как раз вовремя. Здесь такое заваривается!.. В городе создан чрезвычайный революционный штаб, введено военное положение. Ходит много разных слухов, ожидают, что вот-вот должно начаться восстание. Стало известно, что эсеры установили контакт с генералами и иностранными послами. Они подняли в Ярославле мятеж. Заворачивает всем эсер Савинков, оголтелый враг Советской власти. В Вологде много контрреволюционного офицерства, польских легионеров, сербских солдат... В руки штаба попали сведения, что сюда хотят перебросить еще два полка солдат, сагитированных контрреволюционерами.

— Братцы, что же мы время тратим на разговор?! — крикнул, не сдержавшись, матрос. — Крушить надо офицерье!

— Не шуми, Иван, — строго сказал Пудов. — О серьезных вещах говорим, а ты фейерверки пускаешь... И знаете, ребята, как ни странно, в городе продолжает выходить эсеровская газета! Обливает грязью Советскую власть, сеет панику. Даже сообщила о том, что в Архангельске высадился англо-американский десант! Бумага все терпит, а вот как терпят местные руководители?..

Пудов вынул из кармана жестяную банку с махоркой, свернул цигарку.

— Курите, ребята... Американский посол Фрэнсис, — продолжал он, — открыто выступает в поддержку белогвардейцев и даже пишет статьи для этой эсеровской газетки. Сам ли пишет, за него ли пишут, но статейки за его подписью появляются.

У печурки собрались уже кроме Артема и Постойко и другие бойцы, разбуженные разговором.

— А теперь главное... Сегодня губком решил послать в уезды наших бойцов. Некоторые будут зачислены в отряд при губчека. Полсотни наших бойцов утром вольются в особый отряд Вологодского советского полка и отправятся на подавление мятежа в Ярославль. Старшим этой группы назначен я. Видите, всем нашлась работа...

— А мы куда же? — в один голос спросили Артем и Постойко.

Пудов повертел в руках самокрутку.

— В губкоме просили меня порекомендовать парня в заместители начальника отряда ВЧК. Нужен человек, знающий военное дело. Ты, Постойко, подошел бы, но надо еще, чтобы тот человек хорошо знал Вологду... Решили назначить на эту должность Клевцова.

Артем вспыхнул, обрадованный неожиданным назначением.

Пудов заметил его смущение, улыбнулся:

— Ишь ты, красная девица... Ничего, справишься, придется и боевую и следственную работу вести... Ну а ты, Иван, — обратился Пудов к Постойко, — будешь адъютантом отряда. Дело тоже важное.

Постойко как-то неопределенно гмыкнул, потом сказал:

— Все будет в порядке, Василий Родионович. Балтийские моряки еще не подводили... — Иван запнулся, словно искал нужное слово. — А куда вы Валю определили? — В голосе матроса явно прозвучало беспокойство.

Окружающие заулыбались. Постойко ухаживал за Валей, что не ускользнуло от внимания товарищей. Сейчас девушка сидела на нарах недалеко от печки и, услышав вопрос матроса, с нетерпеливым ожиданием смотрела на старшего.

— А ты кем хотела бы воевать? — спросил Пудов Валю.

— Я научилась из пулемета стрелять, — подумав, ответила Валя. — Назначьте в пулеметный расчет.

— А в губкоме сказали: будешь в отряде губчека санитаркой, — отрезал Пудов.

— Вот это хорошо! — не скрывая своей радости, воскликнул Иван. — И не возражай, Валюша! Дисциплина!

Валя молчала, только укоризненно посмотрела на моряка...

Той же ночью красногвардейский отряд выстроился на перроне. Старший эшелона перед строем объяснил обстановку в Вологде и в Ярославле. Пятьдесят бойцов, выделенных для отправки в Ярославль, отделились. Скоро должны были подать новый состав, и им предстояло грузиться в другие теплушки. Остальные красногвардейцы построились в колонну и пошли в приготовленные для них казармы.

* * *

На следующий день Клевцов и Постойко отправились к председателю губчека — познакомиться и получить необходимые указания. Их сразу пригласили в кабинет. Когда они вошли, сидевший за столом человек поднялся и, слегка прихрамывая на левую ногу, пошел им навстречу.

— Садитесь, садитесь, товарищи, — сказал