Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

class="p1">И тут произошло такое, чего Дубец и его люди совсем не ожидали. Внезапно дверь первой от паровоза теплушки тяжело открылась, на чекистов уставились винтовки и черное дуло трехдюймовой пушки, около которой стоял полный пожилой офицер в очках.

— Предупреждаю! — визгливо закричал офицер. — Начну обстрел вокзала. Приказываю всем убраться с перрона.

Сразу вслед за этим гулко ударила пушка. Снаряд разорвался где-то за зданием вокзала.

По вагону с пушкой хлестнули пулеметные очереди, и дверь мигом закрылась.

Теперь на перроне было пустынно; только кое-где открывались и снова задвигались двери теплушек. Солдаты, боясь пулеметного огня, выжидая, не рисковали выходить на платформу.

Прячась за фонарным столбом, стоявшим недалеко от вокзального входа, Дубец крикнул во всю силу голоса:

— Солдаты! Закрыть двери вагонов! Не выходить из теплушек! Кто выйдет, будет уложен на месте!

Пулеметы дали короткие очереди поверх вагонов.

Предгубчека подозвал к себе Клевцова, выглядывавшего из тамбура вокзальных дверей.

— Артем, мигом беги к паровозу! Надо отцепить первый вагон и загнать его в депо... Может, выйдет... Живо!

Артем бросился выполнять приказание.

Паровоз стоял еще под заправкой. Увидев бегущего Артема, Постойко вылез из будки.

— Что там у вас стряслось? — спросил он тревожно. — Что за выстрелы?

Клевцов с трудом перевел дыхание.

— Ваня! Надо отцепить первый вагон. Там у них пушка.

— Ого!.. Эй, машинист! — крикнул матрос человеку в форме, стоявшему с масленкой в руке возле паровоза. — Давай назад! Ты в сцепке разбираешься?

Машинист молча кивнул головой и полез в машину. Скоро паровоз двинулся к вагонам...

На перроне по-прежнему было пустынно. Лишенные руководства солдаты, видимо, растерялись и не проявляли активности. Время от времени пулеметы стреляли поверх вагонов короткими очередями. Расчет предгубчека был верен: распропагандированные офицерами фронтовики не проявили стойкости, не пожелали рисковать жизнью ради интересов их временного главаря.

Шли минуты, и паровоз с незаметно отцепленным вагоном отъехал от эшелона. Снова по перрону разнесся густой бас предгубчека:

— Солдаты! Выходи на митинг! Без оружия!

Призыв начальника повторили чекисты в разных концах платформы.

Кое-где приоткрылись двери теплушек. Сначала в одиночку, потом смелее, группами, стали выходить люди из вагонов, направляясь в сторону вокзала.

Окруженный чекистами, Дубец поднялся на притащенный кем-то ящик и снял кожаную фуражку. Коренастый и слегка сутулый, в потертой куртке, он пристально разглядывал густевшую вокруг него толпу.

— Солдаты! Фронтовики! — крикнул он, взмахнув рукой. — Горчаков и его холуи-золотопогонники арестованы. Они больше не командуют вами. Вы хотели мирно разъехаться по домам, а они сделали из вас предателей революции. Не бойтесь, мстить вам за это не будем. Советская власть отдала крестьянам землю, а офицеры хотели использовать вас, чтобы свергнуть эту народную власть. Обманули вас! Но не вышло: поезжайте домой к своим семьям...

Толпа одобрительно загудела. Кто-то крикнул:

— Верните нам оружие!

Его перебили голоса:

— На кой оно нам черт нужно!

— Хватит! Повоевали!

— Землю давайте, а не оружие!

— А вы не обманываете?..

Дубец помахал над головой фуражкой, призывая к тишине. Когда люди немного утихли, он продолжал:

— Оружие вам придется сдать! Вы же не бандиты, а фронтовики и едете домой. Кто говорит, что мы вас обманываем? Врет он! Большевики народ не обманывают... Я такой же фронтовик, как и вы, тоже вшей в окопах кормил, кровь проливал за царя-батюшку... Так вот, поезжайте дальше, мы вас держать не будем. Выберите себе начальника эшелона, мы ему путевку дадим...

Пока шел митинг, отряд чекистов во главе с Клевцовым обходил теплушки, собирая оставленное здесь оружие и разоружая одиночек, пытавшихся оказать сопротивление.

Через некоторое время дежурный по вокзалу, получив распоряжение дать сигнал отправления, ударил в колокол, и солдаты понемногу стали расходиться по своим теплушкам.

Вагон с пушкой простоял в запертом с двух сторон депо несколько часов. Пушка больше не стреляла: то ли снаряды вышли, то ли мятежники решили, что сопротивление бессмысленно. Поняв, что дело проиграно, они заявили о своей сдаче, а офицер — штабс-капитан Горчаков, сын крупного помещика, — застрелился. Он не смог примириться со своим поражением.

В западне

Контрреволюционеры все больше и больше наглели, находя поддержку в иностранных посольствах, получая оттуда деньги, оружие, инструкции.

После провала авантюры Горчакова эсеры и анархисты не оставили своих планов захвата власти в городе. Они попытались толкнуть на мятеж некоторые неустойчивые части местного гарнизона, но эти действия не имели успеха. Уйдя в глубокое подполье, контрреволюционеры перешли к террору — нападали на советских руководителей, убивали чекистов...

Во время одного из совещаний у председателя губчека вдруг раздался телефонный звонок.

Дубец снял трубку и сказал: «Слушаю». По тому, как изменилось его лицо, Артем понял: что-то случилось.

— Клевцов, — как можно спокойнее сказал Дубец, — немедля скачи на Московскую. Стреляли в Грачеву...

Артем стремглав слетел по лестнице. Вскочив на коня, помчался на Московскую. Еще издали он увидел толпу. Резко осадив лошадь, спрыгнул на мостовую. Толпа рассыпалась, остались одиночки. На тротуаре, широко раскинув руки, лежала Валя. Мертва? Нет, залитая кровью грудь еле заметно поднималась.

Возле Вали хлопотал Постойко. Он подкладывал под голову раненой свернутый бушлат. Движения его были неловки, вид — растерянный.

— Вот что сделали, гады... — проговорил матрос, не глядя на Артема. — Шли мы — и вдруг выстрел. Вон оттуда, — он показал куда-то в сторону, на забор.

— Надо сейчас же сообщить в больницу!

— Я послал за пролеткой. Вот она едет...

Когда подъехал извозчик, Постойко и Артем осторожно подняли Валю и понесли.

В больнице девушку сразу отправили в операционную. Пока шла операция, чекисты ждали в коридоре. Но вот вышел к ним врач и сказал:

— Надо надеяться, выживет. Вот...

Врач подбросил на ладони сплющенную пулю.

По дороге в чека матрос рассказал Артему, что произошло. Как обычно, Иван зашел сегодня к Вале, чтобы в свободное от дежурства время погулять по городу. И вот, когда они проходили по Московской, раздался сзади выстрел, и Валя упала.

— Это они в меня стреляли, Артем... Да, да... Меня эта сволочь хорошо знает, глаза им намозолил. А попали в Валю, которая шла рядом... Э-эх! — Иван тряхнул кулаком, сказал куда-то в пространство сквозь сжатые зубы: — Ну, погоди же! Я вам покажу!

Вечером матрос, никому ничего не сказав и никого не предупредив, переоделся в гражданскую одежду и пошел на Московскую улицу. Медленно прогуливаясь по тротуару, он, как будто